Катрин. Книги 1-12

Он отбросил в сторону кость, которую обгладывал, вытер губы обратной стороной ладони и угодливо спросил, что он может сделать, чтобы «угодить мадам».

– Я хочу увидеться с глазу на глаз с узником, которого завтра должны казнить! – ответила она.

Человек нахмурил брови, почесал в затылке, но несколько дукатов блестели на ладони молодой женщины, а он никогда еще не видел столько желтеньких. Он кивнул, взял связку ключей, висевших у него на поясе, а другую руку протянул, чтобы получить блестящие монеты.

– Ладно! Пойдемте! Только недолго. К концу ночи должен прийти монах подготовить его к тому, чтобы откинуть копыта…

Он грубо засмеялся, но ничто не изменилось в застывшем лице Катрин. Оставив Сару во дворе, она двинулась вслед за тюремщиком вниз по грязной и мокрой винтовой лестнице, ведущей в глубь земли. Холодный вязкий воздух, наполненный миазмами подземелья, ударил в лицо молодой женщины. Она достала носовой платок, чтобы приложить его к лицу.

– Черт возьми, это отнюдь не запах роз! – прокомментировал Руссот.

Лестница уходила все ниже под основание древней галло-романской башни, из стен которой сочилась вода. Они миновали несколько дверей, закрытых на огромные засовы. Смутная тревога закралась в сердце женщины. Факел в руках Руссота оживлял странные картины на мокрых стенах.

– Долго еще? – спросила Катрин приглушенным голосом.

– Нет. Сейчас придем. Ведь такого преступника не поместишь куда попало! Ему отведена яма…

– Яма?

– Ну да. Вот она…

Лестница кончилась. Она привела в тупик. В глубине его виднелась такая низкая дверь, что пройти в нее можно было, лишь согнувшись пополам. Одна из створок была закрыта двумя толстыми, в три пальца, железными прутьями. Руссот повозился с ключами и со страшным скрипом открыл дверь. Потом зажег от своего факела другой и протянул его Катрин.

– Вот! Теперь входите! Только недолго!.. Я буду на лестнице и постучу, когда вам надо будет уходить.

Катрин ответила кивком и нагнулась, чтобы пройти в дверь. Она была столь низкой, что молодая женщина чуть не подожгла факелом свою маску. Ей казалось, что она погружается в неизвестность, в какую-то разверзшуюся могилу. Пройдя через дверь, Катрин оказалась внутри, выпрямилась и подняла чадящий факел, чтобы осмотреться в полутьме.

– Я здесь! – послышался знакомый спокойный голос."

"Повернувшись в ту сторону, откуда донесся голос, она увидела Гарена. Как бы ни была она зла на него, невольный крик ужаса вырвался из ее груди. Он сидел в глубине склепа на черной гнилой соломе. Его приковали к стене с помощью ошейника и еще для верности цепями на ногах и руках. Он почти не мог двигаться и сидел, прислонившись к стене. На нем был черный рваный камзол, из дыр которого виднелась грязная рубаха. Седая борода закрывала его рот.