Катрин. Книги 1-12

– Выйдите, – издевательским тоном бросил он, – а потом мы посмотрим… Я не люблю, чтобы меня беспокоили по пустякам…

Аббат властным жестом отстранил Катрин.

– Вы понапрасну тратите время и силы, – сказал он. – Они хотят напасть на нас, и вы погибнете, не сумев спасти ни одного человека. Разве вы этого еще не поняли?

В отчаянии Катрин повернулась к Эрменгарде и увидела, что графиня широко улыбается. Казалось, она не замечала того, что разворачивалось на ее глазах. Подняв в восхищении голову, она вслушивалась…

– О, Эрменгарда, – укорила ее Катрин, – как вы можете улыбаться, когда сейчас начнут гибнуть люди?

– Слушайте, – ответила графиня. – Неужели вы ничего не слышите?

Инстинктивно Катрин напрягла слух. Глухой гул, еще далекий, разносился по равнине. Нужен был тонкий слух, чтобы его различить, но Катрин отчетливо уловила его.

– Я ничего не слышу, – вполголоса сказал аббат.

– Но я-то слышу! Выиграйте время, кузен, торгуйтесь как можно дольше!

Не стараясь даже понять, аббат подчинился. Приблизившись к бойнице, он начал увещевать бандитов, прося их не трогать деревню и пристанище Господа. Но они слушали его уже с нетерпением, и Катрин поняла, что ему не удастся долго удерживать словами людей, жаждущих крови и грабежа.

Снизу донесся бешеный голос Заики:

– Хватит рассуждать! Мы не на службе! Вы не хотите отпустить девку, ну что же, мы нападем на вас!

Катрин закричала от ужаса, увидев, как один из факелов упал в кучу соломы, которая тут же вспыхнула, но ее крик был перекрыт другим – криком торжества, который испустила Эрменгарда.

– Посмотрите! – воскликнула она, вытянув руку в направлении дороги на Дижон. – Мы спасены!

На ее крик обернулись все, даже бандиты. Перевалив через хребет, большой отряд вооруженных людей направлялся к Сен-Сену. Солнце блестело на доспехах и шлемах, мечах и пиках. Во главе ехал всадник с белым плюмажем, и Катрин, у которой от радости подгибались ноги, узнала цвета на флажке его копья.

– Жак!.. Жак де Руссе!.. И с ним охрана герцога!..

– Они слишком долго собирались, – проворчала Эрменгарда за ее спиной. – Хорошо, что я показала этому храбрецу письмо аббата! У меня было предчувствие, что дело будет серьезное…

Теперь, избавившись от страха и отчаяния, они могли спокойно наблюдать со стены за ходом боя. Нужно было отдать должное Заике – это был храбрый человек. Он даже не подумал броситься наутек, когда увидел подмогу, идущую к его врагам. Его люди развернулись и бросились в бой. Катрин увидела, что Гарен тоже вытащил меч, и не смогла удержаться от крика:

– Не вступайте в бой, Гарен! Если вы обнажите меч против стражи его светлости, вы пропали!"

"Она сама не понимала, какое тайное чувство жалости заставляет ее беспокоиться о судьбе того, кто хотел ее уничтожить.