Катрин. Книги 1-12

– Как раз наоборот, потому что я могу сам тебе сказать, о чем ты хочешь меня попросить! Спорим… на поцелуй, что я знаю, чего ты хочешь!

– Но этого не может быть!

– Может, говорю тебе! Достаточно просто хорошо тебя знать. У тебя всегда припрятана какая-нибудь «невозможная» милость, о которой ты хочешь меня попросить. Неужели ты думаешь, что я не знаю о твоей дружбе с этой дурочкой Одеттой де Шандивер? У меня хорошие осведомители, прекрасная моя госпожа.

– Так что же? – спросила Катрин, у которой вдруг перехватило дыхание. – Что герцог Бургундский может сделать с заговорщиками?

– Герцог Бургундский ничего с ними не сделает, чтобы не заставлять плакать мои любимые прекрасные глаза. Девушка, монах и торговец могут убираться прочь, пусть их повесят где-нибудь в другом месте. Их освободят… но я буду вынужден выслать их, я не могу иначе. Твоя Одетта должна будет покинуть Бургундию. Она поедет в Савойю, и ее там где-нибудь приютят. Монах вернется в свой монастырь в Мон-Бевре, и ему будет запрещено пересекать наши границы, а торговец вернется в Женеву. Ты довольна?

– О! – закричала Катрин, которую переполняла благодарность. Ее глаза блестели, как звезды. – О да!

– Тогда напоминаю тебе, что ты проиграла пари. Ты должна мне поцелуй, потому что я угадал. Так что плати теперь!

И Катрин заплатила с таким пылом и страстью, что Филипп был полностью удовлетворен.

В монастыре Сент-Этьенн уже давно отзвонили к заутрене, когда Катрин, сопровождаемая своими немыми телохранителями, вернулась домой. Ночь была темнее чернил, и холод сковывал лицо под меховым капюшоном, но радость, переполнявшая ее, хорошо грела. Она знала, что утром Одетту освободят из заключения и она сможет приютить ее у себя на сутки, чтобы передать затем страже, которая довезет ее до границы Бургундии. В изгнании не было ничего ужасного, потому что молодая женщина поклялась себе, что ее подруга и монах получат от нее все и не узнают нужды…

Она очень устала: сначала был долгий день погребальных церемоний, а потом ночь любви – было от чего устать и более сильному человеку. Но, торопясь в свой дом, где было тепло, Катрин с удовольствием думала о мягкой кровати с нежными простынями. Ей было очень хорошо, несмотря на беременность, такой беспечной и счастливой она не чувствовала себя с самого Рождества. Она была уверена, что будет спать как младенец.

Вернувшись в свою комнату, она мгновенно разделась и нырнула в постель, которую внезапно разбуженная Перрина поторопилась взбить, пока Катрин раздевалась. В доме все было спокойно. Не слышалось ни малейшего звука.

– Не давай мне завтра спать слишком долго, – попросила Катрин служанку. – Я должна буду пойти в тюрьму, чтобы забрать там Одетту. А я так устала, что могу проспать до вечера.