Катрин. Книги 1-12

И через минуту госпожа не будет больше в тебе нуждаться!

— Что вы хотите сказать?

— Ничего существенного! Продолжай. Теперь ты сделаешь прижигание, я полагаю?

— Нет. Он не вынесет ожога. Я сделал все, что было возможно. Но его жизнь все еще держится на волоске. Я только сделаю ему перевязку с маслом и зверобоем, пузырек с которым есть в багаже у госпожи Катрин, а потом наложу шины на сломанную ногу… Затем нужен хороший уход. Если Богу угодно, он будет спасен., но только если Богу угодно!

По его тону Катрин поняла, что он совсем не рассчитывает на божественную снисходительность по отношению к человеку, который только что его так серьезно оскорбил, и что он не верит в выздоровление Арно, несмотря на все приложенные им усилия.

Они опять перенесли раненого на стол, где студент принялся перевязывать рану. Его ловкие руки легко и нежно летали вокруг истерзанного тела, почти бездыханного.

Катрин села на край скамьи возле неподвижного Арно и осторожно, с бесконечной нежностью гладила короткие черные пряди, которые выбивались из-под белой повязки.

Теперь, когда он был так далеко от нее, она не вспоминала больше ни о чем, кроме его любви. Она хотела помнить только о ней! Она все простила, все забыла, даже ужасную картину, которую видела вчера ночью. Не был ли он всего лишь миражом, который рассеется, как только она коснется его? А ведь до этого дня было столько сладких моментов, столько прекрасных ночей! Она не представляла себе жизнь без него. Тень смерти похоронила трагические воспоминания и ужасы вчерашнего дня…

Она чуть не умерла от боли, когда его у нее вырвали, чтобы отвести в лепрозорий. Больной, но живой! И в этом было все отличие. Потому что, если через час или этой ночью он угаснет, как только небольшой земельный холмик поднимется над кладбищенской травой или плита скроет его навеки в часовне, не будет больше никакого спасения, не за что будет уцепиться в часы отчаяния. Что стоит жизнь за пределами бытия, если здесь, на земле, она не сможет больше держать его в объятиях? Обещания священников стали вдруг пустыми и лишенными смысла.

Счастье для Катрин воплощалось в образе мужчины, полного сил, с развевающимися на ветру волосами, сидящего на своей вороной лошади и смеющегося над усилиями маленького Мишеля, который, сморщив от напряжения нос, пытался взобраться на серого ослика, мирно объедающего маргаритки в фруктовом саду. И вот это сладкое видение кончалось здесь, на залитом кровью столе, где того же самого человека оставляли последние жизненные силы.