Катрин. Книги 1-12

"

"У стены, у пригвожденных ног большого деревянного Христа, свечи были зажжены в таком изобилии, что казалось, божественный мученик вырывается из костра, а старые растрескавшиеся плиты, на которые капал воск, стали похожи на лед, когда на него падает луч солнца.

Аббат взошел на возвышение, а Катрин села на скамью, отведенную сеньору, вокруг которой уже собралась большая часть служанок из замка.

Под капюшоном черной мантии она увидела светлую голову Мари Роллар, улыбнулась ей и сделала знак подойти, давая место на скамейке. Ей вдруг захотелось поделиться опасениями с Мари, забыв о своем высоком ранге, который даже перед лицом Бога пугал и беспокоил ее. Она знала, что Мари не собиралась просить у Неба отвести от них его гнев. Она не боялась: спокойствие читалось в ее прозрачных светлых глазах. В ее жизни было столько опасных приключений, еще в родной Бургундии, а затем в гареме Гранады, что ее было невозможно испугать какой-то деревенской осадой.

После пребывания в стране мавров она сохранила особое чувство фатальности, спокойную рассудительность и удивительное умение приспосабливаться к обстоятельствам. Глядя на нее, коленопреклоненную, с розовым лицом, окруженным батистовой накидкой, и с косами под чепцом, что придавало ей вид монашки, с опущенными веками и шевелящимися губами, Катрин спрашивала себя, та ли это женщина, которую она впервые увидела растянувшейся на шелковых подушках или нежащейся в бассейне с голубой водой? Неужели это та, которую сначала звали Мари Вермей, потом Айша, которая благодаря чуду любви стала наконец Мари Роллар, почтенной женщиной, занимавшей при владелице замка место придворной дамы и заведовавшей гардеробной и бельевой?

С тех пор как она покинула Гранаду, Мари ни разу не вспомнила о том странном времени, когда она была только маленьким зверьком для царственных прихотей, одной среди могучих других. С того времени, когда она вложила свою руку в руку Жосса Роллара, она отбросила кожу одалиски, как отбрасывает кожу змея. Она была как молоденькая девушка во время своего первого увлечения и восторга, а затем стала любящей супругой.

Сегодня она была искренне признательна сеньору Монсальви за то, что, собрав всех своих людей для похода на Париж, он оставил на ее попечение свою жену.

Позволив Мари послушно повторять слова молитвы, Катрин со сдавленным вздохом закрыла лицо руками. Она не молилась, не могла: слишком свежо было воспоминание о стычке у фонтана, и оно отравляло ей душу.