Катрин. Книги 1-12

На этот раз за ней увязался грязный и оборванный нищий и проследил ее путь до караульного помещения, но она, не обращая на это внимания, вошла во дворец, сделав вид, что ничего не заметила, и поднялась к герцогине. Та только что уснула после легкой еды, разморившись от жары. Катрин застала только Эрменгарду, которая собиралась сделать то же самое. У нее уже слипались глаза.

– Если вы хотите поспать в нашей августейшей компании, – сказала она, подавляя зевок, – то я не вижу в этом ничего предосудительного. Если нет, то пойдите погрейтесь на солнышке и возвращайтесь чуть позже. Ее светлость будет спать до трех часов.

Радуясь случаю, представившемуся ей для осуществления заранее задуманного плана, который она надеялась реализовать после службы, Катрин поблагодарила ее, сказав, что в таком случае она пойдет в сад и отдохнет там на свежем воздухе. Она спустилась вниз, прошлась по аллеям вокруг бассейна с лепными украшениями и вычурным бордюром, в котором плавали рыбы, вдохнула аромат красных роз, которые так любила герцогиня Маргарита, а затем направилась прямо к служебным пристройкам дворца, где располагались солдаты и где у капитана гвардейцев была своя комната.

Был жаркий летний день. Повсюду жужжали мухи и осы. Опершись на копья, в шлемах, сдвинутых набекрень, часовые спали стоя. Катрин без труда дошла до лестницы, которая вела в комнату Жака де Руссе. Там было жарко, как в аду, так как свинцовая обшивка крыши нагревалась, как в духовке. Пот струился по ее спине, но ее спасало легкое платье из светло-зеленого в серебристую полоску кандала, прохладное и свежее, как струи фонтана. Волосы ее были просто закручены над ушами и забраны под две серебряные сеточки, соединенные тонким шнурком, на котором посередине лба висела жемчужина грушевидной формы.

На лестнице громкий голос заставил ее остановиться. Она узнала голос Жака де Руссе. Из-за жары он оставил дверь своей комнаты открытой.

– Оставим пока это, – сказал капитан. – Я продиктую тебе письмо для его светлости. Его нужно было отослать уже два дня назад, и я не могу больше откладывать, потому что курьер уезжает в Гент сегодня вечером. Правда, писать особенно нечего, – сказал он, вздохнув. – Ты готов?

– Готов, – ответил голос, незнакомый Катрин.

Катрин, влекомая непреодолимым любопытством, остановилась на ступеньке лестницы, как раз перед поворотом, за которым ее можно было бы увидеть. Интуиция подсказывала ей, что она сейчас услышит нечто интересное.

– «Всемогущий и светлейший сеньор, – диктовал Жак, – умоляю простить меня за то, что пишу вам так редко, но прошу принять во внимание, что, к счастью или к несчастью, я не могу сообщить вам ничего интересного.