Катрин. Книги 1-12

«Отдай ветру аромат букета, сорванного с твоего лица и я стану дышать ароматом тропинок, которых касаются, ноги твои… — шептал султан на ухо Катрин. — Словно ты замешена на цветах из этого сада. Свет Зари, и твой взгляд чист, как прозрачны его воды. Кто же научил тебя любви о самая благоуханная из роз?»

Катрин благословила тень жасмина, что скрывала и сделала незаметной внезапно проступившую краску у нее на лице. Калиф был прав: она любила любовь… И сердце ее отдано было только одному-единственному свете мужчине, тело ее могло ценить изощренные ласки, мастера искусства сладострастия. Она сказала с некоторым лицемерием:

— Какая ученица будет плоха с таким учителем? Я твоя рабыня, о господин мой, и я подчиняюсь только тебе.

— Правда? Я надеялся на большее, но для такой женщины, как ты, я смогу и подождать сколько понадобится. Я научу тебя любить меня сердцем так же, как и тело! Здесь у тебя не будет другого занятия, кроме того, чтобы каждую ночь давать мне еще большее счастье.

— Каждую ночь? А другие твои жены, господин?

— Кто же, испробовав божественного гашиша, станс довольствоваться безвкусным рагу?

Катрин не смогла удержать, улыбки, но быстро опомнилась. Ей вспомнились дикие глаза танцовщицы Зоры. Глаз египтянки напомнили ей ужасную Мари де Комборн, которая хотела ее убить и которую Арно поразил кинжалом как зловредное животное, каким и была эта несчастная.

Мухаммад предлагал ей роль фаворитки, и Катрин догадывалась, что угрозы Мораймы не удержат египтянку на пути к убийству, если с Катрин калиф забудет всех прочих женщин, и Зору, в частности.

— Ты оказываешь мне много чести, господин, — начала она но под портиком появился отряд факельщиков, осветив ночь красноватыми огнями.

Мухаммад приподнялся на локте и, нахмурив брови, недовольно смотрел, как те приближались.

— Кто осмелился беспокоить меня в такой час? Факельщики шли за высоким и худощавым человеком с короткой черной бородой, в тюрбане из пурпурной парчи. По высокомерному виду и пышным одеждам в нем можно было признать лицо наивысшего ранга, и Катрин вдруг вспомнила одного из охотников, сопровождавших в то утро Арно.

— Кто это? — спросила она инстинктивно.

— Абен-Ахмед Бану Сарадж, наш великий визирь, — ответил Мухаммад. — Стряслось что — то серьезное, иначе он не осмелился бы прийти сюда…

Мгновенно Мухаммад, человек, который казался Катрин сказочным принцем, превратился во всемогущего калифа, главу всех мусульман, перед которым преклонялись все, какого бы они ни были происхождения. Пока Катрин прятала за подушками свое белое тело, которое глаза этих людей не должны были видеть, Мухаммад надел халат и вышел из их колыбели. Увидев его, факельщики стали на колени, а великий визирь пал ниц в песок аллеи.