Катрин. Книги 1-12

Эта дорога проходила под стенами, потом устремлялась через сады к этому маленькому, увитому розами дворцу, стоявшему на вершине холма по соседству с Аль Хамрой. Это был Дженан — эль-Ариф[79], так называемый Сад Зодчего, где в летнее время любил уединяться калиф. Здесь можно было наслаждаться жизнью среди роз и жасмина. Темные, как пурпурный бархат, или белые с розовой серединой, словно снег на восходе солнца, розы склонялись над зеркалом воды, буйно вились по белым колоннам у входа и наполняли благоуханием блестевшую звездами синюю ночь. Рядом с этим сотворенным для любви дворцом в воздухе ощущалось что-то пьянящее, что отягчало веки Катрин и заставляло стучать в висках кровь.

Мухаммад ничего не говорил, пока Морайма, пав перед ним ниц, рассказывала ему о радости, охватившей новую одалиску, когда она узнала, что была избрана в первую же ночь, и молчал, когда старуха стала расхваливать красоту и нежность Света Зари, жемчужины страны франков, блеск ее глаз с аметистовой глубиной, гибкость тела. Но когда поднявшись, Морайма захотела снять покрывала из муслина, которые превращали молодую женщину в облачно розовый сверток, он остановил ее властным жестом и приказал:

— Удались, Морайма. Я позову тебя позже… И они остались вдвоем. Тогда калиф встал. Он был не так высок, как показалось Катрин, ноги его казались короткими по сравнению с мощным торсом, облаченным в зеленого шелка халат, открытый на груди до талии и подпоясанный широким поясом с квадратными большими изумрудами. Подходя к Катрин, он улыбнулся.

— Не дрожи. Я не желаю тебе зла! — Он говорил по-французски, и Катрин не скрыла удивления.

— Я не дрожу. Зачем мне дрожать? Но откуда вы знаете мой язык?

Мухаммад был теперь совсем близко от нее, и она могла вдыхать легкий аромат кожи и вербены, исходивший от его одежды.

— Я всегда любил учиться, беседовал с путешественниками, прибывавшими из твоей страны. Монарх должен сам понимать послов… Толмачи слишком часто неверно исполняют свой труд… или продаются! Один пленник святой человек из твоей страны, обучил меня этому языку, когда я был еще ребенком, и ты не первая француженка, попавшая в этот дворец.

Катрин вспомнила про Мари. Длинные и тонкие пальцы Мухаммада стали снимать покрывало, скрывавшее ее головы и нижнюю часть лица. Он делал это медленно, мягко, с изяществом и утонченностью любителя искусства, раскрывавшего драгоценное произведение. Обнажилось нежное лицо под короной золотых волос под маленькой круглой тюбетейкой, расшитой тонким жемчугом, потом тонкая и изящная шея. Упало еще одно покрывало и еще одно. Морайма, для которой желание мужчины не имеет никаких секретов, надела на Катрин много покрывал, зная, с каким удовольствием ее хозяин будет их снимать одно за другим.