Катрин. Книги 1-12

Они выходили, чтобы подышать вечерней прохладой. И не было женщины, вплоть до самой скромной служанки, которая бы не воспользовалась этим часом. Мужчины же выходили на площадь, где они беседовали, смотрели на фокусы бродячих шутов и комедиантов, или, если только мусульманская секта, к которой они принадлежали, позволяла, отправлялись в какое — нибудь кабаре на открытом воздухе, где они могли поразвлечься, выпить вина и посмотреть на танцовщиц.

Вечером Фатима усаживалась под ночным небом среди моря шелковых подушек. У Катрин появилось ощущение, будто она сменила кожу. Это происходило от того блаженного состояния, которым она была обязана заботам Фатимы. Собственное лицо казалось ей новым, странным и одновременно привлекательным. Она пробултыхалась, по крайней мере, целый час в большом бассейне с теплой водой, а рабыня в это время, сидя на корточках у берега, подавала ей фрукты. Перед тем как Катрин вновь одеть в причудливые одежды, ее накрасили. Зубы начистили специальной пастой, губы подкрасили красивым красным цветом, а глаза с наведенными тенями, казалось, стали такими длинными, что доходили до висков. Ее крашеные ногти сияли, словно розовые драгоценные камни, и она чувствовала себя прекрасно в новом облачении: в широких розового муслина шароварах, подхваченных на бедрах тяжелым позолоченным серебряным поясом, при этом талия и живот оставались голыми, в короткой кофточке с маленькими рукавчиками из розового атласа. Круглая тюбетеечка придерживала большое розовое покрывало, которое она надевала, прежде чем появиться на крыше.

Кроме Катрин, у Фатимы не было подопечных — таковы были условия Абу. Эта безумная щедрость глубоко поразила толстую женщину."

"Ночь была нежна и мягка, пахло жасмином и апельсинами. С террасы вид города, улочки и открытые базары которого освещались множеством масляных ламп, был сказочно прекрасным и совершенно неожиданным для Катрин, привыкшей к темным городам Запада, к улицам, которые комендантский час превращал в опасные места, где разгуливали разбойники. Катрин долго оставалась под впечатлением этой красоты. Странная музыка, медленная и едва cлышная, доносилась, по-видимому, из какого-нибудь кабака пробиваясь сквозь мягкий рокот реки.

Но вскоре Катрин устремила взгляд на огромный дворец, возвышающийся над домом Фатимы. Дом банщицы стоял на берегу Дарро, у выхода в овраг, который прорыла речка между выступом Аль Хамра и склонами Альбасин и Альказаба Кадима. Глубокие зубцы дворца вырисовывались на темном бархате неба. Там не видно было ни света, ни признака жизни, если не считать железной поступи невидимых часовых. Катрин чувствовала угрозу в этих немых крепостных стенах. Казалось, они бросали ей вызов и предупреждали остеречься вступать в борьбу за узника.