Катрин. Книги 1-12

У себя в покоях и в саду она носит только прозрачный муслин и чудесные драгоценности, чтобы больше порадовать глаза своего любовника.

Сразу у Катрин пересохло в горле.

— Своего любовника?

Фатима перевернула Катрин как блин и принялась массировать ее спину, потом ухмыльнулась:

— Мне нужно было сказать «своих любовников», так как люди шепчут на базарах, что по ночам многие воины ходили к ней через потайную дверь усладить ее жажду любви. Бывало даже, как рассказывают, Зобейда заставляла сильных рабов с крепкими мускулами услаждать себя… а потом во рвах Аль Хамры валялись их трупы…

Катрин бросало то в жар, то в холод. С одной стороны, если Зобейда была такого рода Мессалиной, может быть, будет легче, чем она думала, вырвать у нее добычу… Но, с другой стороны, кто мог сказать, не ждала ли Арно такая же судьба?

— Но вот уже несколько месяцев наши сплетницы больше не болтают всего этого у фонтанов и на рынках вокруг караванов. У Зобейды теперь только один любовник, пленник из франков, она от него без ума, и теперь никто не проходит через потайную дверку в ее сады… — добавила Фатима.

— А ты видела этого человека? — спросила Катрин.

— Один раз! Он красивый, мужественный, высокомерный и в чем-то похож на Зобейду: как и она, это хищная птица, хищник… Ах! Их любовь, видно, полна сильных ощущений, страстей, а их ласки…

Этого уже Катрин не могла выдержать.

— Замолчи! — крикнула она. — Приказываю тебе молчать…

Пораженная внезапной резкостью этой послушной женщины, Фатима остановилась и недоуменно посмотрела на нее, машинально вытирая руки о хлопковую набедренную повязку. Катрин спрятала лицо в ладонях, чтобы скрыть слезы, подступавшие к ее глазам. Медленная улыбка постепенно осветила круглое лицо негритянки. Ей показалось, что она поняла причину внезапного отчаяния своей подопечной… Она наклонилась над лежавшим перед ней телом, предварительно убедившись, что никто не мог ее услышать:

— Догадываюсь, почему ты расстраиваешься, Свет Зари, тебе горестно думать о прекрасном любовнике Зобейды, когда ты сама предназначена для ласк немощного пожилого мужчины. А по мне, ты права, ведь твоя красота заслуживает лучшей участи, чем кровать врача… Но успокойся, моя красотка, может быть, ты найдешь кого и получше…

Катрин подняла покрасневшее и залитое слезами лицо.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего. Я сама знаю! Слишком рано об этом говорить. Смотри, что ты сделала со своим лицом, глупенькая. Пусти, я займусь…

Когда спускалась ночь, на террасы домов в Гранаде выходили женщины в светлых нежных тонов или в ярких и темных одеждах, сиявших блестками или мерцавших драгоценными камнями, но бывало и так, что у них не было других драгоценностей, кроме собственной красоты и свежести.