Катрин. Книги 1-12

Между тем я хотел выжить и стал размышлять. Подняться на тропу? Это было опасно: прежде всего из-за моей слабости, которая делала восхождение почти невозможным, а потом из-за тех, кто на меня напал. Кто мог сказать, не сторожили ли они еще там, на дороге, поджидая какого — нибудь путника, которого застала среди гор спускавшаяся темень? На сей раз они сначала добили бы меня, прежде чем бросать с горы…

Я еще раздумывал, когда увидел, как в долине зажглись огни. Это придало мне мужества. Думая, что огонь зажгли на ночь пастухи или дровосеки, я принялся медленно спускаться, цепляясь за камни и стволы. Долго продолжался этот спуск. Как я не перебил себе кости, до сих пор непонятно.

— А, — сказала Катрин, — пастухи приняли тебя, полечили?

— Приняли — да, полечили, пожалуй да, но это были не пастухи!

— Так кто же?

— Люди одного сеньора и грабителя, который обосновался в том районе, — сеньора Вивьена д'Эгремона.

Катрин нахмурила брови. Это имя она уже слышала, его произносили в ее присутствии, да еще с таким ужасом. Это имя называли и монахи в Ронсевале, и крестьяне в Сен-Жан-де-Пор.

— Как же ты от них спасся?

— Именно от них я и не спасся. Этот Вивьен д'Эгре. Он дикий зверь и хищник, один из тех грабителей-хищников, у которых когти всегда в крови. Он меня подобрал только из-за того, что я показался ему ценным товаром. Меня полечили, конечно, но потом заковали в цепи. Когда я окреп, меня повели в цепях в Памплону, где этот выродок продал меня как раба, и очень дорого. Уж поверьте, я стою много экю, — добавил Готье с горькой иронией.

— Меня купил епископ Памплоны для того, чтобы я присматривал за его псарней. Его большие сторожевые собаки — злые зверюги, но не такие, как он сам. В тот день, когда собакам отдали на съедение маленького мальчика, я убежал. Меня преследовал страх, что я снова окажусь в их руках, ибо знал, что меня ждет: со мной бы поступили точно так же, как с тем несчастным ребенком. Но я не знал страны, не знал их проклятого языка. Я встретил человека и заговорил с ним, но тот оказался одним из бандитов Ока, который отвел меня прямехонько к своим собратьям. Таким образом мне только сменили цепи… и… псарню. Я уже стал строить план побега, но нагрянули альгвасилы. Из-за моего роста, конечно, они приняли меня за главаря. Впрочем, я не понимал, что они там говорили. Меня оглушили, связали… И вы, конечно, знаете продолжение истории лучше меня…

— Конечно, знаю.

Катрин нежно провела рукой по шероховатой щеке нормандца.

— Ты ужасно страдал, Готье, но, видишь ли, я все время Думала, что смерть не властна над тобой. Я была уверена, что тебя не сокрушить… что ты как сама земля!"

"— Земля может сжаться, обрушиться, а я — только человек, как и все прочие!

Рука Катрин задержалась на его лице, он мягко снял ее.