Катрин. Книги 1-12

 — Тот, что выпал на долю мессира Арно, не заключает в себе ничего неприятного…

Вдруг гасконец сел и вскинул на Катрин горящий взгляд, а потом произнес с победным видом:

— Послом была женщина, принцесса, родная сестра короля Гранады… И она прекраснее светлого дня! Никогда мои глаза не любовались таким ослепительным созданием! Впрочем, и глаза мессира Арно тоже.

— Что ты, хочешь сказать? Объясни! — приказала Катрин, и внезапно у нее пересохло в горле.

— Вы не понимаете? Почему же мессиру Арно отказываться от любви самой прекрасной из принцесс, когда его собственная жена бросила его ради другого? Он был свободен, думаю, свободен любить, тем более что благодарность примешивалась у него к восхищению.

— Благодарность?

— Мавританскому врачу принцессы понадобилось всего три дня, чтобы вылечить мессира Арно. У него не было проказы, я уже вам сказал, у него была другая болезнь, легко излечимая, дикарское название которой я забыл. Правда, она очень похожа на страшную проказу… Но теперь мессир Арно вылечился, он счастлив… а вы потеряли его навсегда!

Наступила тишина, ужасная, полная, словно все люди, из которых большая часть ее вовсе не знала, прислушивались к биению сердца Катрин. А она тоже прислушивалась к тому, как медленно и исподволь в ее сердце прокладывали себе дорогу мука и ревность… У нее возникло ощущение, что ее опутали скользкие, омерзительные путы, от которых никак нельзя отделаться. В мозгу возникло невыносимое видение: Арно в объятиях другой!.. Ей вдруг захотелось кричать, выть, чтобы как-то облегчить жестокую рану от укуса ревности. Она оказалась безоружной перед этой новой мукой. Она хотела закрыть глаза, но из гордости удержалась от этого. Вперив в гасконца горящий взгляд, она прорычала:

— Ты лжешь!.. Не надейся, что я поверю тебе. Мой супруг христианин, рыцарь… Никогда он не отречется от веры, от своей страны, своего короля из-за какой-то неверной. А я просто глупа, что слушаю тебя, гнусный лжец!

Едва сдерживаясь, она сжала кулаки, спрятанные в складках ее платья. Ей хотелось ударить искаженное ненавистью лицо гасконца, который с презрением и вызовом смотрел на нее. Действительно, Фортюна, казалось, нисколько не обескуражил ее гнев. Он даже наслаждался этим.

— Я лгу?.. Вы осмеливаетесь говорить, что я лгу?.. — Медленно уставившись маленькими черными глазками, гасконец вытянул вверх руку и торжественно произнес:

— Клянусь спасением моей бессмертной души, в настоящий час мессир Арно познает любовь и радость во дворце Гранады. Клянусь, что…

— Довольно! — прервал его громкий голос Эрменгарды.