Катрин. Книги 1-12

— Хотела бы тебе верить, — вздохнула Катрин. — Но скажи, что мне теперь делать?

— Надо подождать несколько дней, как говорит Готье, чтобы дать Фортюна время вернуться. Иначе…

— Иначе?

— Вернемся в Кальве вместе с Сатурненом и несколькими сильными мужчинами. Обшарим все руины, пока не будет полной ясности. Но мне и сейчас ясно: в Кальве трупа нет.

На этот раз к Катрин вернулась уверенность. Нити, связывающие ее с Сарой, были настолько прочны, что она видела в ней оракула или, по крайней мере, духа, который никогда не ошибается и иногда является провидцем… Ничего не говоря, она взяла руку старой подруги и приложила к своей щеке, как ребенок, просящий прощения. В глазах Сары светилась нежность, которую она изливала на белокурую голову, склонившуюся к ней.

В вечернем воздухе раздавался звон колокола, оповещавший о завершении дня.

— Монахи идут в церковь, — сказала Сара. — Ты той должна пойти помолиться.

Катрин покачала головой.

— У меня больше нет желания, Сара. Зачем молиться? Бог вспоминает обо мне, когда меня надо наказать.

— Ты несправедлива. Это он подарил тем двоим горькие плоды отмщения и тебе — сладкие плоды триумфа. Ты вернула Монсальви право на существование.

— Но какой ценой!

— Цена эта тебе пока еще неизвестна… если только ты не сожалеешь, что оставила «его» в Шиноне, — ввернула Сара.

Ей хотелось посмотреть, что ответит Катрин на это воспоминание о человеке, из-за которого они расстались. Но она могла успокоиться на этот счет.

Катрин пожала плечами.

— Как я могу о чем-то сожалеть, если я не знаю, что случилось с Арно?

К этому нечего было добавить.

Жар, так долго мучивший Изабеллу де Монсальви, немного спал. Старая дама больше не бредила, меньше кашляла, но она потихоньку слабела, как пламя затухающей свечи.

— Мы ее не спасем, — сказала Сара, дежурившая по очереди с Катрин у ее постели: нужно было дать возможность Донасьене отдохнуть и заняться Сатурненом, заброшенным ею с того времени, как заболела графиня.

— Такое впечатление, — заметила, в свою очередь, Катрин, — что у нее кончаются жизненные силы.

Ни лекарства, имевшиеся в монастыре, ни знания доктора из Орияка, приезжавшего к ней, не приносили действенной помощи. Изабелла медленно, угасала. Теперь часами, вытянувшись на своей кровати, она держала в руках четки или молитвенник, который не читала. Только двигавшиеся губы свидетельствовали о том, что она молилась.

Вечером на третий день после возвращения Катрин и Готье из Кальве, старая дама посмотрела на Катрин, сидевшую рядом на скамеечке.

— Дитя мое, я молюсь за вас, — сказала она тихо, — за Мишеля… и за него, моего сына. Не бросайте его в беде, Катрин. Когда меня не будет, проявляйте о нем заботу, даже издалека. У него такая страшная болезнь.