Катрин. Книги 1-12

Не случись несчастья, они вместе шли бы по этой аллее триумфа и, разумеется, не в траурном одеянии. Это ему, своей потерянной любви, она посвятила эти мгновения:

Они принадлежали ему по праву. В глубине своей памяти она вновь увидела Арно, подкошенного королевским указом, как тот дуб, пораженный молнией, на руинах жилища, разоренного и сожженного по приказу, того же короля, который сейчас ожидал ее. Ей казалось, что она слышит безутешные рыдания самого сильного и смелого человека, и прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы.

Вырвавшись из своих грустных воспоминаний, она вдруг осознала, какую невероятную честь оказывает ей Иоланда, потому что сеньоры и благородные дамы, отдавая честь королеве, склонялись в поклонах и перед ней. Она видела даже преклоненных принцев крови, и, когда они подошли к ступенькам пьедестала, ведущим к трону, король встал. Карие спокойные глаза с интересом смотрели на ее лицо. Молодая женщина зарделась. „

Король не был наделен ни физической силой, ни красотой. Он был просто королем, которому, если носишь имя Монсальви, отдаешь без остатка богатство, кровь, жизнь… Не спуская глаз с суверена, Катрин медленно согнула колено, а в это время королева Иоланда обратилась к королю:

— Сир, сын мой, примите и рассудите по справедливости своего щедрого сердца Катрин, графиню де Монсальви, даму Шатеньрэ, припавшую к вашим коленям и взывающую к вашей помощи в исправлении многочисленных несправедливостей и жестоких страданий, причиненных ей бывшим главным камергером.

— Сир, — с горячностью начала Катрин, — я прошу справедливости не ради себя, а ради моего мужа, умершего в отчаянии, Арно де Монсальви, служившего вам честно и преданно. Я же всего только его жена.

Король улыбнулся, спустился к молодой женщине, взял ее руки и помог подняться с колен.

— Мадам, — сказал он тихо, — это скорее король должен просить у ваших ног прощения. Я знаю о всех несчастьях и болях, причиненных самому верному из моих военачальников. Мне очень стыдно, и я страдаю. Сегодня для вас и вашего сына важно, чтобы, как в прошлом, дом Монсальви вернул себе честь и процветание. Пусть придет к нам наш канцлер.

И снова живописная толпа расступилась, пропуская вперед Рейно де Шартра, архиепископа Реймсского, канцлера Франции. Катрин с некоторым удивлением смотрела на приближавшегося с гордым видом прелата, бывшего смертельным врагом Жанны д'Арк, который, несомненно, разошелся с Ла Тремуйлем только из осторожности. Она испытывала к нему невольную неприязнь, возможно, вызванную его надменным и расчетливым

взглядом. И вдруг ее щеки обдало огнем: в нескольких шагах позади канцлера шел человек в пыльных одеждах и с печатью усталости на лице — Пьер де Брезе. Он еще издалека стал улыбаться ей, и Катрин улыбнулась в ответ.