Катрин. Книги 1-12

Потом мыли снова, и ее кожа стала почти такой же светлой, как раньше.

Остался своеобразный легкий золотистый загар, появившийся скорее от жизни на воздухе, а не от краски несчастного Гийома-гримера. Она выбросила фальшивые черные косы, вымыла свои волосы, которые отросли так, что у корней образовался золотистый венчик. К сожалению, светлая полоса волос была столь невелика, что стричь их надо было коротко, очень коротко.

Катрин не стала долго колебаться. Она села на табурет и протянула Саре ножницы:

— Давай срезай все черные волосы.

Выразив удивление, Сара принялась за дело. Вышедшая из под ее рук голова Катрин была словно золотое жнивье с едва потемневшими кончиками. Она причесалась под юного пажа, но, как ни странно, не потеряла своей женственности.

— Это ужасно, — заключила Сара. — И я не могу смотреть на тебя такую.

— Я тоже, но что поделаешь?

Теперь, одетая в черную парчу, дамский чепчик того же цвета и высокий головной убор в форме серпа из черного накрахмаленного муслина, Катрин превратилась в благородную даму. Для Сары нашлось удобное платье служанки из богатого дома, а Тристан переоделся в свой костюм из черной замши.

Хозяйки с порогов своих домов и прохожие оборачивались при виде этой женщины, такой красивой и величественной в строгом траурном одеянии. Пройдя Верденские ворота, трое путников очутились на людной улице. Закончив работу, люди беззаботно бродили от одной лавки к другой, дети с горшками и кувшинами в руках шли за вином или молоком. Легкий ветерок играл разноцветными вывесками лавок, подвешенными на железных треугольниках. Через открытые окна были видны пылавшие очаги и хозяйки, снующие вокруг горшков.

Разумеется, лавки не были такими богатыми, как раньше. Война все еще свирепствовала в королевстве, а вместе с ней и голод, но пришла весна, и земля все-таки кормила эту страну, избавленную от английского ига. Торговцы тканями и меховщики больше всех пострадали в это время, ибо были лишены возможности ездить на большие ярмарки. А торговцы овощами и фруктами предлагали свежие цветы. Река давала рыбу, деревня — птицу. Вкусный запах капусты и свиного сала распространился по улице, и Катрин улыбнулась.

— Я хочу есть, — сказала она. — А вы?

— Я бы съел свою лошадь, — ответил Тристан. — Думаю, эта таверна нас устроит.

Путешественники наслаждались поездкой после трагических событий в Амбуазе и в преддверии тех, которые их ожидали здесь. Это было похоже на блеск молнии между двумя ударами грома, на антракт между действиями в драме.

Они подъехали к перекрестку, на котором женщины болтали у колодца. Недалеко от них дети играли в лапту.