Катрин. Книги 1-12

Они были счастливы присутствовать на этом сельском празднике, которому их приезд придал размах королевского празднества.

Затем шли дамы, окружая госпожу де Ришмон, которая, как казалось, вела вместе с собою хрупкий и сиявший лес разноцветных высоких женских головных уборов. За ними шли благородные господа с суровыми лицами, среди которых выделялся знаменитый и грозный Ла Ир, который делал все возможное, чтобы казаться любезным. Рядом с ним шел торжественный Сентрайль, великолепный в своем зеленом бархате, подбитом золотом. Но самой прекрасной – каждый в Монсальви с горделивой уверенностью оставался в этом убеждении – была мадам Катрин…

Прошли многие месяцы после их возвращения в край отцов мессира Арно. Ее красота еще больше расцвела и достигла такого совершенства и изысканности, что каждый ее жест был поэмой, каждая улыбка – колдовством. Ах! Счастье так ей шло! В лазури и золоте ее туалета, под огромным облаком муслина, ниспадавшим с ее высокого головного убора, она походила на фею… Она, конечно, была самой прекрасной, и мессир Арно, который вел ее за руку с гордостью, казалось, сам глубоко был в этом уверен. Он был одет в строгий костюм из черного бархата, украшенный тяжелой цепью из рубинов, как если бы он хотел простотой своей одежды еще больше подчеркнуть блеск своей жены.

По правде говоря, Катрин никогда еще не была так счастлива. Этот октябрьский день 1435 года был, безусловно, самым прекрасным в ее жизни, потому что привел к ней тех, кого она любила. Спускаясь по украшенной улице Монсальви рука об руку с Арно, она думала, что в замке ее ожидала мать, которую она вновь нашла после стольких лет, а также ее дядя Матье, очень постаревший, но все еще бодрый. Только ее сестра Луаза не приехала, но монахиня-затворница ведь более не принадлежит миру, а Луаза вот уже год – новая настоятельница бенедиктинского аббатства в Тарте.

– О чем ты думаешь? – спросил вдруг Арно.

– Обо всем этом… О нас! Разве ты когда-нибудь думал, что можно быть такими счастливыми? У нас есть все: счастье, красивые дети, превосходные друзья, семья, почести и даже богатство…

Этим они были обязаны Жаку Керу. Деньги за знаменитый черный бриллиант стали теперь сказочным богатством, и, строя свое будущее, стараясь осуществить грандиозный план восстановления страны, скорняк из Буржа на пути к должности казначея Франции отдавал своим друзьям те богатства, которые от них получил в трудные времена.

– Но разве мы не заслужили этого? Мы столько выстрадали, а в особенности ты…

– Я об этом даже не думаю. Моя единственная печаль – это отсутствие мадам Изабеллы, твоей матери…

– Я уверен, что она нас видит, слышит нас из того таинственного места, где, видно, встретилась с Готье… Да потом, разве мы ее не вернули?

Это была сущая правда.