Катрин. Книги 1-12

Руки Гарена скорее сокрушали, чем ласкали, губы пожирали ее всю – от колен до горла. Он рычал, как зверь, сжимая нежное женское тело. Но мало-помалу она начала испытывать удовольствие. Оно просыпалось в юном теле, предававшемся этому не лишенному приятности любовному безумию. Катрин тихонько стонала в грубых руках Гарена, она то успокаивалась, то напрягалась в ожидании более полного наслаждения, приход которого предчувствовала. Ее руки ощупью расстегнули камзол Гарена, коснулись его худой волосатой груди, твердой, как сухое дерево, и замерли… Над ее запрокинутой головой кружился балдахин… Вдруг она вскрикнула: Гарен, совершенно потерявший контроль над собой, вцепился зубами в ее правую грудь…

Этот крик мгновенно отрезвил мужа Катрин, как будто на него вылили ушат воды. Выпустив жену из рук, он спрыгнул с кровати и потерянно смотрел, задыхаясь, горящим на красном лице глазом.

– Вы заставили меня потерять… голову. А теперь уходите. Так надо.

Она протянула к нему руку, стараясь удержать, разочарованная и взбешенная оттого, что он снова сумел ускользнуть."

"– Нет! Вернитесь, Гарен! Ради бога, забудьте о герцоге! Вернитесь ко мне! Мы можем быть счастливы, я чувствую это…

Но он мягко оттолкнул протянутую руку, дрожащими пальцами застегнул камзол, покачал головой. Его лицо снова было бледным.

Катрин очень хотелось плакать. Слезы гнева сверкнули у нее на глазах.

– Но почему? Скажите мне, почему? Я знаю, что нравлюсь вам… Вы хотите меня, только что вы это доказали… Так почему?!

Гарен медленно подошел и сел на край постели. Его рука с бесконечной нежностью коснулась залитого слезами прекрасного лица, легла на золотые волосы.

Катрин услышала тяжкий вздох и горестно воскликнула:

– Попробуйте сказать, что вы не страдаете от этого бесчеловечного принуждения, которому себя подвергаете, попробуйте это сказать! Я чувствую: вы несчастны. И вы тупо упорствуете в этом, чтобы заставить нас обоих вести нелепую, ненормальную жизнь…

Гарен вдруг отвернулся. Он снова спустился вниз и ушел в тень. Снова вздохнул и заговорил со странной нежностью, скрывавшей страдание, – и его голос разрывал душу.

– Одна мечта во мне жила, – прошептал он. – Когда ж блеснул надежды свет, он грусть и боль оставил мне, чтоб радость их сменить могла… Другого утешенья нет, чем то, что видел я во сне: что та, что женщин всех одна на все затмила времена, любовью вспыхнет мне в ответ…[4]

Катрин озадаченно слушала его, удивленная странными словами, которые он произносил.

– Что это? – спросила она.

На губах Гарена появилась бледная улыбка.

– Так, ничего… Простите меня! Несколько строчек немецкого поэта… Он ходил в крестовые походы, и ему покровительствовал император Фридрих II.