Катрин. Книги 1-12

Свадебный обед был грустным, несмотря на то что Гуго де Ланнуа изо всех сил старался оживить его. Катрин, сидевшая во главе стола рядом с Гареном, едва притронулась к поданным блюдам, ограничившись несколькими крошками великолепной щуки из Соны и маринованными сливами. Еда не шла в горло, и говорила она тоже с трудом. Гарен не обращал на нее никакого внимания. Другими дамами, болтавшими друг с другом, он тоже не занимался. Он говорил о политике с Николя Роленом, увлеченным будущей поездкой в Бурган-Бресс, где, чтобы доставить удовольствие миролюбивому герцогу Савойскому, подданные Карла VII и бургундцы попытаются договориться."

"Время шло, и Катрин чувствовала себя все неуютнее. Когда слуги в лиловом и серебряном внесли десерт – варенья, нугу и засахаренные фрукты, она почувствовала, что сейчас сорвется, и спрятала под скатерть дрожащие руки. Через несколько минут, встав из-за стола, дамы отведут ее в спальню и оставят одну с этим человеком, который приобрел на нее все права. При одной мысли о его прикосновении у нее мурашки бежали по коже под шелковым платьем. Изо всех сил она отчаянно старалась прогнать от себя воспоминание о фламандском трактире, об одном лице, о звуке одного голоса, о горячих настойчивых губах. Сердце у нее замирало, стоило ей только подумать об Арно и об их слишком коротком свидании. То, что может произойти этой ночью, все, что сделает Гарен, слова, которые он произнесет, будут лишь жалкой пародией на самые драгоценные минуты. Катрин слишком хорошо знала, насколько близка она была к своей настоящей любви, к той, для которой ее создал Бог, чтобы не отдавать себе в этом отчета. Стоявший перед ней менестрель, аккомпанировавший на арфе десяти грациозно двигавшимся танцовщицам, пел:

Но я судьбой еще наказан строже,С той разлучен, что мне всего дороже.Ах, и в тоске мне стало бы светло,Лишь бы взглянуть на светлое чело![3]От этих печальных слов у Катрин слезы выступили на глазах. Как будто жаловалось ее собственное сердце, и менестрель подслушал ее слова… Она сквозь туман взглянула на юношу и увидела, что это совсем еще мальчик, худенький и белокурый, с острыми коленками, с детским лицом… Но насмешливый голос Гуго де Ланнуа разрушил очарование, и Катрин возненавидела его за это.

– Слишком унылая песня для свадьбы! – воскликнул Гуго. – У тебя нет чего-нибудь поживее, приятель, чтобы развлечь новобрачных?

– Это красивая песня, – вмешался Гарен. – Я прежде не слышал ее. Шут, где ты ее услышал?

Певец покраснел, словно девушка, и, сняв свой зеленый колпак с дрожащим журавлиным пером, униженно опустился на колени.

– Ее пел мой друг, мессир, а он привез ее из-за моря.

– Английская песня? Не верю, – презрительно бросил Гарен. – Эти люди знают только пиво и тумаки.