Катрин. Книги 1-12

— Вот, — сказал он, — здесь мы будем в безопасности. Никто не возразил, настолько казалось естественным, что он взял на себя роль вожака. Однако Сара была мрачна. Ее настроение заметно портилось с наступлением темноты, и за последний час она не произнесла ни единого слова, пристально глядя на нос лодки. Когда лодка пристала к берегу и Готье отправился к мельнице на разведку, Катрин, недоумевая, спросила цыганку:

— Что это с тобой? Почему у тебя такой надутый вид?

— Не надутый, а беспокойный, — возразила Сара, — а теперь, когда совсем стемнело, я тревожусь еще больше. По правде говоря, я просто боюсь.

— Отчего же? Кого ты боишься? С таким человеком, как Готье, нам опасаться нечего.

Сара передернула плечами и уселась рядом с Катрин на песок, натянув юбку на колени.

— Именно его я и боюсь.

Катрин, вздрогнув от неожиданности, воззрилась на свою подругу с изумлением.

— Похоже, ты сошла с ума. . — Ты так думаешь? — вскинулась Сара, с трудом сдерживая накопившееся раздражение. — Что ты знаешь об этом человеке, о его прошлом? Только то, что он сам тебе сказал, а ты поверила, будто словам священника. А если он солгал? Мало ли что придумаешь, чтобы спасти свою шкуру! В конце концов, может быть, именно он и замучил этих несчастных крестьян, желая их ограбить.

— Я в это не верю! — убежденно воскликнула Катрин.

— Потише, будь добра, он вот-вот вернется, и совершенно ни к чему его озлоблять. Мы небогаты, но немножко золота у тебя есть. Вместе с нашей одеждой это составит целое состояние для такого голодранца. Мы пошли за ним покорно, как ягнята на бойню. Он может воспользоваться темнотой, чтобы ограбить нас, убить или… сделать еще что-нибудь похуже!

— Похуже? — изумилась Катрин, — Что же может быть хуже смерти?

— Для меня ничего, но не для тебя… Ты не знаешь, как смотрит на тебя этот дикарь, когда ты не видишь. А вот я видела и теперь не могу успокоиться. На его лице все написано…

Несмотря на умение владеть собой, Катрин почувствовала, что краснеет. Мысленно она корила себя. Ведь она тоже порой ловила его выразительные взгляды, но должного значения им не придавала. Гордость ее была оскорблена. Неужели деревенщина, вроде этого Готье, осмеливается смотреть на нее как на обыкновенную женщину? Голос ее зазвенел от сдерживаемого гнева, но сердилась она не столько на Сару, сколько на самое себя.

— И как же он это сделает? Я умею защищаться, Сара, ведь я уже не девочка.

— Порой мне кажется…

Сара не закончила фразу. Послышались тяжелые шаги, и женщины умолкли. Это возвращался Готье. Он сделал вид, что не заметил их смущения, и растянулся рядом на песке.

— Все спокойно! — сказал он. — Но я все-таки не буду ложиться спать. За два часа до рассвета я разбужу вас, черная женщина, чтобы вы меня подменили.