Катрин. Книги 1-12

Сверкнули его белые крупные зубы.

— Ну вот, все кончено. Можем плыть дальше. Сара не смогла удержаться: у нее язык чесался высказать все, что она думает.

— Браво! — молвила она с иронией. — Но отчего же вы не приняли такого щедрого подарка?

Готье по-прежнему смотрел на Катрин и ответил ей, хотя она ничего не спрашивала.

— Чтобы на заставлять вас ждать. А иначе… почему бы и нет? Если жизнь что-то дарит, надо брать. Второго раза можно не дождаться.

— Чудесно! — вскричала уязвленная Сара. — Четыре трупа вам, конечно, ничуть бы не помешали?

Это выпад Готье-Злосчастье не пожелал оставить без ответа. Соблаговолив наконец повернуться к Саре, он устремил на нее тяжелый взгляд."

"— Любовь — родная сестра смерти. В наше жестокое время только они одни и имеют значение.

Нормандец вновь стал править лодкой, и она заскользила вперед под сенью зеленой листвы. Долгое время никто не нарушал молчания. Женщины, тесно прижавшись друг к другу, казалось, о чем-то глубоко задумались. Однако Катрин хотелось выяснить еще одну вещь. Она обернулась к Готье.

— Когда англичане прыгнули на тебя, ты крикнул, — сказала она, — и это было похоже на какой-то призыв, будто ты выкрикнул чье-то имя!

— Так оно и есть. Древние воины, что пришли с севера лебединым путем, испускали этот крик во время сражения о моих жилах течет их кровь.

— Но ведь ты не рыцарь, ты даже не солдат, — заметила Катрин, и в голосе ее проскользнула презрительная нотка, сразу же замеченная дровосеком.

— Что с того? Не все сыны древних королей моря очутились в замках, и я знаю многих благородных господ, чьи предки покорно склоняли спину под плеткой викинга. Сам я веду свой род от великого конунга Бьерна — Железные Бока, — добавил Готье с гордостью, ударив кулаком по груди, которая зазвенела, как барабан, — а потому имею право взывать к Одину в час битвы!

— К Одину?

— Это бог сражения! Я ведь говорил, что не христианин.

Желая показать, что разговор окончен и что больше он ничего не скажет, нормандец стал тихо напевать какую-то песню. Катрин отвернулась и встретилась глазами с Сарой. Ни одного слова не было сказано, но на сей раз Катрин ясно видела, что злость и раздражение цыганки исчезли бесследно. В ее темных глазах читалось удивление и что-то очень напоминающее восхищение.

Над ними с пронзительным криком пронесся стриж и вновь взметнулся навстречу солнцу. Лодка продолжала скользить по воде.

Когда начало темнеть, Готье стал присматривать место, подходящее для ночлега. После всех треволнений этого бурного дня женщины изнемогали от усталости, да и ему было пора отдохнуть. Наконец он причалил к песчаной косе неподалеку от разрушенной мельницы, которую почти не было видно из-за буйно разросшейся травы и зарослей кустарника.