Катрин. Книги 1-12

Ее тонкая фигурка выпрямилась в танцующем красном свете огарка. Сверкающая масса золотистых волос окружила девушку ореолом, и сердце Барнабе сжалось.

Красота Катрин становилась непереносимой, и в глубине души Барнабе был более встревожен, чем хотел признать: он чувствовал, что она из тех, из-за кого разгораются войны, совершаются убийства, такая красота в редких случаях приносит счастье ее обладательницам, потому что любое излишество может стать опасным. Никогда не стоит так сильно возвышаться над средним уровнем…

Он допил вино и безразлично отбросил в сторону кувшин. Осколки далеко разлетелись по пыльному полу.

– Чего ты ждешь от меня? – спокойно спросил Барнабе.

– Чтобы ты сделал невозможной эту свадьбу. Я знаю, у тебя много способов… и людей тоже. Может быть, можно помешать мне выйти замуж так, чтобы и я не отказывала, и господину Гарену де Бразену не пришлось бы идти против своего сеньора.

– Он этого и не сделает. В таком случае, милая моя, остается лишь одно средство, смерть. Твоя или Гарена. Я думаю, тебе не хочется умирать?

Не в силах ответить, Катрин покачала головой, упрямо глядя на свои запыленные башмаки. Барнабе не обмануло это молчание.

– Значит, умереть должен он! Так, не правда ли? Чтобы остаться верной какой-то дурацкой любви, ты хладнокровно обрекаешь человека на смерть… и не одного, ведь не думаешь же ты, что герцогский суд ничем не ответит на убийство министра финансов двора?

Резкий голос Барнабе с безжалостной жестокостью скальпеля проникал в самую душу девушки. Он заставил ее проанализировать свои чувства, и ее охватил стыд. То, что она открыла в себе этой странной ночью, ужаснуло ее. И все же, если только смерть Гарена могла спасти ее от союза с ним, представлявшегося ей страшным и отвратительным, Катрин готова была спокойно согласиться на нее. Она сообщила об этом Барнабе с поразившей его ледяной решимостью.

– Я не хочу принадлежать этому человеку! Поступай как знаешь!

Снова плотное, тяжелое, как земляной вал, молчание разделило замкнувшуюся в своем решении девушку и бродягу, смущенного тем, что ему в ней открылось. В глубине души Барнабе казалось, что теперь она стала ближе, понятнее ему, как будто бы она была его дочерью, а не родилась в семье мирных ремесленников.

Как добрый Гоше и набожная Жакетта могли дать жизнь этому зверенышу в юбке? Барнабе улыбнулся при мысли о том, как бы они удивились, если бы узнали.

– Посмотрим, что я могу сделать, – сказал он наконец. – Теперь возвращайся к себе. Тебя никто не обидел, когда ты шла сюда?

В нескольких словах Катрин рассказала ему о своей встрече с Драчуном и Побирушкой и о том, как ей удалось справиться с ними.

– Пожалуй, это неплохие провожатые, – одобрил Барнабе. – Я скажу им, чтобы они отвели тебя обратно.