Каторжник

Левицкий еле передвигал ноги, постоянно оглядываясь. Приходилось буквально тащить его за собой, шипя ругательства сквозь зубы. Аристократ, блин!

Снова перебежками, прячась за сугробами и постройками, под прикрытием метели и общего хаоса, мы добрались до северной стены, к заброшенным баням. Там уже ждали наши: Тит, Сафар, Фомич, Софрон, Захар и Изя. Нагруженные мешками с сухарями и юколой. Лица у всех напряженные, но решительные.

Захар, сжимая в руке факел, бежал впереди; за ним Софрон с ружьем. Далее арестанты вытянулись в цепочку, тяжело шагая под весом мешков с юколой и ржаными сухарями. Остановились, надели снегоступы. Пурга торопливо заметала наши следы; через полчаса уже и не разберешь, кто и куда тут бежал.

Когда совсем стемнело в лесу, мы вытоптали себе небольшую поляну для костра, устроили в глубоком снегу лежки, застелили их лапником и затаились до утра, грызя опостылевшую всем сушеную рыбу и закусывая снегом. Прикинули наши трофеи: у нас три ружья, два подсумка с бумажными самодельными патронами, два солдатских тесака, три штыка. Итого — шестьдесят восемь выстрелов. Неплохо! Конечно, с арсеналом солдат на прииске это никак не сравнимо, но все же собственные стволы внушали спокойствие и уверенность. И так-то под шум ветра, под вторящий ветру отдаленный волчий вой мы уснули, слушая шелест падающего на нас снега.

На второй день было морозно и солнечно. Мы достали и надели на глаза «куляры» — маски из бересты с узкими прорезями, в солнечный день защищающие глаза от ожогов и «снежной слепоты». Увы, уже через час эти берестяные штуки сыграли с нами злую шутку: не заметив, что творится у него под ногами, Захар провалился в промоину, откуда его едва вытащили. Первое время он вроде бы шел ходко, затем стал отставать.

— Ты как? — спросил я его на привале.

— Ноги как кипятком обожгло, а теперь они застыли!

— Ну-ка, покажи!

Беглый осмотр дал понять, что Захару надо остановиться, развести костер, высушить пимы и согреть ноги. Я видел, как он смотрел на нас, когда понял, что дальше уже не дойдет. Сняв с плешивой головы шапку, Захар перекрестился, сказал:"

"— Идите… Я тут останусь. Я тайгу знаю, даст Бог, выберусь!

— Слушай, это не дело — одному-то оставаться! Давай уж мы все подождем, пока ты обсушишься — заодно и отдохнем!

— Нет, ребяты, вам надо идтить! За нами уж, наверное, казаков выслали — как бы не настигли они вас. Ладно если одного меня запорют… А вам-то зачем страдать?

— Ну как же мы тебя оставим? С казаками — тут уж как Бог даст: может, поймают, может, нет, а ну как на тебя лютый зверь набредет? Сколько раз мы уже видели волчьи следы? А ну как медведь-шатун выйдет, как, помнишь, под Тобольском-то было? — нахмурившись, произнес Чурис.

— Я с ним останусь! — вдруг произнес Сафар. — Только топор возьму.