Каторжник

Я не стал ждать, чем кончится этот праздник непослушания. Рухнул в грязь, под ноги, притворился мертвым и лежал, не дыша, пока выстрелы и крики не стихли.

Бунт был подавлен быстро и жестоко. Но что-то изменилось. В воздухе повисло понимание: отсюда надо бежать. Любой ценой. Как можно быстрее.

* * *Несколько дней после бунта прошли в напряженном молчании. Нас гоняли на работу еще злее, били по любому поводу, кормили еще хуже. Но страха в глазах людей я уже не видел. Была тупая злость и глухая решимость. В бараках стало тише, но это была тишина перед бурей. Мы смотрели друг другу в глаза — и понимали без слов. То, что тлело под пеплом отчаяния, готово было вспыхнуть."

"И очень скоро мы — семь оставшихся в живых членов нашей артели — начали шепотом обсуждать план побега. Ночами, под вой ветра и кашель соседей по нарам.

— Лес — он кругом. Тайга, — неожиданно начал Сафар. — Если до перевала дойти — там села. А дальше — воля…

— А караул? А кандалы? — спросил Фомич.

— Снимут через пару дней-то, а караул нынче часто в караулку греться бегает, — сказал Захар.

— Летом надо бежать, — мрачно заметил Фомич.

— Так-то оно так, — согласился старик. — Да только как снег сойдет — нам всем сразу железа на ноги повесят до осени али зимы. Вот и беги! Нет, если бечь — то сейчас надо, пока кандалов не будет!

Я не сразу стал говорить вслух свое мнение, до поры прислушиваясь. Слушал, прикидывал, сравнивал. Неудачная попытка может стать в жизни последней. Побег не шутка: тут одна ошибка — и все, смерть в тайге или от штыка солдата. А один ссучившийся предатель — и всех нас, как вшей, к ногтю.

Наконец я сказал:

— Раз тут такие дела, то надобно бежать, братцы. Только тут ведь дело-то какое… Нас не сильно и охраняют, потому как знают — далеко, особенно зимою, не убежишь. Нужно оружие, нужны запасы, лошади и сани.

— Дак где же энто все взять-то нам, сударик да соколик⁈ — ехидно спросил Фомич.

— В этом-то все и дело! Взять это негде. Ни купить, ни украсть — никак. Выход тут один.

— Какой же? — хмыкнул Фомич.

— Бунт. Мы должны поднять бунт! И все взять!

— Так был уже бунт, — хмыкнул Фомич.

— Был, но глупый! Мы свой сделаем. Все продумаем, подготовимся. Да и не одни мы тут застряли и не ходим подохнуть. Найдем людей, — чеканил я каждое слово.

Начали с малого. Слушали толки каторжан, подсчитывали смены караула. Запоминали, кто где дежурит, у кого есть слабина. Один солдат, новобранец из Тамбова, вечно стоявший на часах у амбаров, шибко тосковал по дому. Фомич с ним заговорил про лето, про реку Цну, а бывший солдат Софрон — про нелегкую долю служивого. Скоро мы поняли: душа у парня мягкая.

— Не пойдет с нами, но в нужный час может отвернуться, — приговорил Фомич.

Отлично.