Катя

Я запомнил ее потому, что у нее интеллект намного выше, чем у обычных людей. У девочки непростая судьба, она подвергалась негативному психологическому воздействию еще в утробе матери. Отец у нее тоже не подарок. Прости, но это факт… Мы ее тестировали, поняли, что ей нужно, и он смог решить проблему. Каждые полгода до двенадцати лет мы беседовали с ней. Она оставалась гениальной и была в порядке. Затем он отправил ее в Америку. Через четыре года он привез ее домой, она прошла курс психотерапии для лечения наркотической зависимости. Она достаточно легко отказалась от наркотиков, но не смогла бросить курить и уменьшить количество кофе. Как видишь, я хорошо знаю твою падчерицу. Больше мы ее не видели. Я как-то случайно встретил Корецкого в министерстве, он сказал, что у нее все хорошо, что она замужем, у нее ребенок, она защитилась. Что случилось с девочкой теперь?

— Эклампсия, пришлось делать кесарево в тридцать недель. Ребенок выжил, но чего это стоило!

— Что она делает? В чем ее проблема?

— Она ушла в себя, ее не волнуют даже дети. Она нуждается в постороннем уходе.

— Кто ее муж? Он с ней?

— Да, конечно. Он любит ее. Ее муж — профессор Борисов. Я прошу тебя, Глеб, ты должен молчать об этом. Твое слово может разрушить их карьеры, сломать семью, сделать несчастными двух маленьких детей.

— Катя, я молчал всегда, теперь — тем более. Не волнуйся. Мне надо ее увидеть.

— Да, я предупрежу Романа и пойдем.

До дома мы шли молча. Каждый думал о своем. Двери открыла Марина Сергеевна.

— Добрый день, потише, пожалуйста, Мариша уснула. Кричала два с половиной часа. Она теперь ест только ночью и утром, когда Саша ее кормит. Я хоть ночью сплю, а у Саши не получается. Он высох совсем, круги под глазами и что-то он пьет, какие-то таблетки. Мне его жалко, свалится, что делать с детьми? Я не тот человек, кто им нужен, я своих не воспитывала. Екатерина Семеновна, сделайте что-нибудь.

Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

— Как обычно, в кабинете отца. Вот угораздило моего сына жениться на ненормальной. Она и так меня не очень жаловала, скорей, терпела. Будто ей с Сашей жилось плохо! Он ее чуть ли не на руках носит, где еще такого мужа найдешь? А она, неблагодарная… Сидит теперь там, закрывшись, а я с девочкой справиться не могу.

Удивление пробежало по каменному лицу Глеба.

— Да, Катя, я понимаю, тут причина не одна. Кстати, она какой врач?

— То есть постоянные стрессы. Ладно, пойдем к ней.

Мы вошли в кабинет. Его кабинет. Тут все еще пахло, как при нем, дышало им. Было его… Тяжелые шторы были закрыты. В комнате темно, на диване сидела Люба, она смотрела в никуда. Первым делом Глеб открыл шторы. Люба не шевельнулась.

— Катя, оставь нас вдвоем.