Катя

Затем рассказал еще пару анекдотов про дистрофиков.

Мы с Сашей мыли посуду.

— Ты сможешь ее беречь? — вдруг спросила я, переходя на личное.

— Надеюсь. Я не знал, что она дочь шефа. До сегодняшнего дня не знал, а ведь мог вспомнить. Все думал, где видел раньше ее глаза. Мы встречались с Любой раньше. Так, мимолетно, на елке. Я тогда решил стать врачом.

— Ты совсем не помнил ее?

— Нет, только сейчас вспомнил. О ней говорили плохо, мать моя и ее подруга. Я злился. Она была такой хрупкой и уязвимой, теперь я вспомнил. Я пригласил ее танцевать, но что-то случилось, и отец увел ее. Теперь я понимаю, что массовая травма важнее утренника. А тогда я думал, что это подвиг — помогать людям. Я в Москву ехал к Корецкому, понимаете, у меня все надежды были связаны только с ним. Он для меня столько сделал, а я соблазнил его дочь. В голове не умещается.

— О чем? О Любе? Нет, я люблю ее. Верите, нет, но по-настоящему. Жалею, что не по-людски получилось. Я даже не знал, что ей было всего семнадцать. Шеф не простит. Он обещал, что за это я отвечу. Отвечу, куда деваться. Если бы я знал раньше, я повел бы себя по-другому, но женился бы на ней все равно. Даже если не сегодня, а позже. Даже если бы знал, что она его дочь. Я бы не отступился. Она моя женщина.

Он застенчиво улыбался и был чертовски хорош. А я вспоминала, как она потолок красила в голубой цвет — цвет его глаз. Неужели можно полюбить в пять лет так, чтобы на всю жизнь? Так, чтобы боги смилостивились и послали тебе именно его? Что такое судьба? Вот ее судьба была встретить свой голубоглазый идеал. А моя? Быть любовницей стареющего академика? Матерью его сына? Что ж он меня замуж не зовет, а я хочу. Почему не пошла, когда звал? Боялась показаться как все? Но все-то замужем, а я любовница. Хочу как все, чтобы кольцо на пальце, чтобы не прятаться и не скрываться и везде с ним. Неужели он стесняется меня? Вон и Сашку предупредил, чтобы молчал. А я огласки хочу. Хочу, чтобы знали — я его. И Сашенька у меня Замятин. Вот дура! Он должен быть Корецким. Он сын своего отца. Господи, какая я дура!

— А вы давно с шефом? — я очнулась от своих мыслей.

— Да, Саша, давно. Почти десять лет.

— И сын его, похож. Не на вас, на него. Вот Люба — нет. Не похожа, а он — вылитый. Почему не официально?

— Разные бывают обстоятельства, Сашенька. Сначала моя гордость, типа я сама. А теперь все недосуг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы Любу посмотрите?

— Конечно. Только обижена она на меня.

— Я знаю. Пройдет. Она в таком восторге от брата. Даже не от него самого, а от факта его наличия. Она очень добрая, она отойдет. Я еще не знаю ее истории, но мне кажется…

— Береги ее, — я перебила его.