Катя

Я давно понимала их английскую речь, но сама не говорила. Зачем? С сыном я прекрасно изъясняюсь на русском, а с ней ни на каком не хочу. Пусть лучше дурой меня считает.

И почему мой мальчик выбрал ее?! Не такой судьбы я ему хотела, а жену так совсем не такую.

Как я мечтала о внуках, о детском смехе, о том, как расскажу сказки внукам на ночь. А что имею? Грымзу за стенкой. Иначе и сказать не могу.

Как она отчитывала Сашу за то, что он, по ее мнению, неправильно составил лекцию. Я слышала, и сердце кровью обливалось. Никогда мой муж не унижал сотрудников, а родного человека — тем более. Нашлась королева биохимии. Стерва она и дрянь.

И я не выдержала, вошла в гостиную и на чистом английском языке сказала все, что я о ней думаю, и как о женщине, и как об ученом, и как о жене моего сына.

Она побледнела и сползла в кресло, обмахиваясь бумагами, которые в руках держала, делала вид, что ей плохо, думала, что Сашенька побежит ее успокаивать. Зря думала! Смеялся мой Сашенька, ох как смеялся…

А потом подошел ко мне и обнял, и так хорошо мне стало. Наконец-то хорошо в этой дурацкой Америке.

Спектакль кончился, и Дженнифер собрала чемоданы, сообщив напоследок, что подает на раздел материальной и интеллектуальной собственности, и исчезла из моей жизни и жизни моего сына тоже.

Сашенька даже расцвел. Выглядеть стал лучше, импозантный такой! Красивый!

Как он все-таки на отца похож… Нет, не внешне, хотя и внешне тоже. Похож внутренним содержанием, мировоззрением, умом, способностями, манерами и привычками. Счастья бы ему только, женщину хорошую, чтобы любила его, как я его отца люблю, или хотя бы вполовину, и того хватит.

Но это я размечталась. Хотя Бога молить за моего мальчика не забываю.

А тут Люба позвонила, не в то время, как обычно, а совсем в другое. И я поняла, что там что-то не так и просто девочка моя излить мне душу хочет, потому что больше некому, а накипело. И звонит так, чтобы ни мой Саша, ни ее Саша услышать ее не мог.

Речь шла о Марине. Опять ей шлея под хвост попала. Она, видите ли, решила доказать свою значимость и упорхнула в Париж.

Нет, не отдыхать, и даже не на месяц, а на год, по контракту работать, а Сережа остался. Причем уехала без его согласия, после скандала. Только Костика, младшенького сына, с собой взяла, а старшие Дима и Злата остались у Любы. Сережа убитый просто, и как он все это безобразие переживет, совершенно непонятно. А Люба, Люба — мать, и Марина ее дочь, и Сережа — сын. Вот душа и разрывается… Эх, дети, дети, вроде выросли, вроде семья у них и можно вздохнуть, и жить спокойно, но как жить, когда им спокойно не живется. А у матери сердце болит и за одного, и за другого. И у меня болит, потому, что внуки мои. Вот как родилась Маришка непутевой, так и всю жизнь такая.