Катя

— Вы слышали? Мне добавить нечего.

— Так ты, правда, еще не ела? Люба, у тебя трое детей, кто их растить будет, если ты только куришь на голодный желудок? Не понимаю я вас, молодежь. Что ты так смотришь? Что ты всем видом показываешь, что моя забота и есть конфликт? Люба, если бы был жив ваш отец, все было бы по-другому, зачем он умер? И оставил все проблемы мне одной?

Я совсем разрыдалась. Люба обняла меня, в ее глазах были слезы, а я все плакала.

— Я поговорю с братом вечером, мы с мужем с ним поговорим.

Работать я не могла и ушла домой.

Я думала. А ведь мой мальчик прав. У него нет будущего здесь, и что? Я действительно хочу обломать ему крылья, спрятать, не пускать от себя потому, что мне так лучше? От кого я его пытаюсь защитить? Получается, что защищать его надо от меня и моего огромного материнского инстинкта. Я как тормоз сейчас для него. Но как тяжело отпустить. Если бы кто-нибудь знал!

Я говорила сама с собой, как с умным человеком, а иногда и с не очень умным. Потом мелькнула здравая мысль, что я просто схожу с ума. И я уснула. До утра.

Утром проснулась от того, что кто-то сел на мою кровать и взял меня за плечо.

— Саша? — не открывая глаз произнесла я.

— Конечно, мама. Прости!

— Нет, только. Там твой директор просил передать, чтобы ты не торопилась и его замша-плакса тоже. Серьезно, мамуля, надо поговорить.

— Только без бабушки. Мама, я прилягу?

— Нет, это сторона отца.

— Прости. Кстати, отец купил мне квартиру в Бостоне, и открыл счет на обучение. Ты знала?

— Нет. Люба тебе сказала?

— Люба. Она говорит, что никогда не оставит тебя.

— Я знаю. Просто все так не просто, Сашенька!

— Мамочка, ну я же не на всегда уезжаю. Может, выучусь и вернусь. А может, ты ко мне. Внуков нянчить.

— Кстати, а твоя девушка, что?

— Людочка? Ничего. Ты же понимаешь, что я уеду и она найдет другого. Так, подростковое увлечение, да и увлечение ли?

— Понятно, а что с ее стороны?

— Страсть, не перерастающая в что-то большее. Мама. Я видел, что такое любовь — у вас с папой и у Любы с твоим директором. У нас с Людочкой совсем не то. Понимаешь?

— Да, я могу быть спокойна?

— На все сто. Завтракать пойдем. И перестань реветь, прими действительность. И пойми, что Америка хоть и край света, но туда летают самолеты и обратно тоже.

— Пойдем завтракать.

Он вышел из комнаты. Я накинула халат. Застелила свою половину кровати, та, вторая, была не тронута, и пошла на кухню, там уже возилась моя мама.

— Саша, поговори с матерью, она не может всю жизнь быть одна, еще и ты уедешь, — раздавался голос мамы.

— Отвянь, ба. Как ты не поймешь… Не трогай ее. Вот просто не трогай.

Ступенька, еще ступенька, вот так одна, вторая, третья. Вся жизнь на этих ступеньках осталась. Сколько ног их истоптало, сколько? Молодых, старых, детских… Мысли странные в голову лезут.