Категорически влюблен

 – Что с того, если твое любимое дело кажется другим чем-то странным или неправильным? Это правильно, потому что делает тебя счастливым. Это правильно, потому что ты вкладываешь в это всю душу. Это правильно, потому что у тебя к этому самый настоящий талант!"

"Не ответив, Захар прижался щекой к ее пальцам и закрыл глаза, а потом обхватил руками и подтянул по полу поближе к себе. Они обнялись, крепко-крепко.

– Ринц почти волоком меня из аудитории вытащил. Я был в таком шоке… Пошевелиться не мог, – зашептал Захар Кате в волосы. Было ужас как щекотно, но она не шелохнулась. – Он сказал ждать у входа и побежал на стоянку за тачкой, а потом мы пять часов молча колесили по Москве и, кажется, даже пару соседних городов проехали. Точно не знаю. Но помню надпись «Звенигород». – Захар помолчал. – Я не мог говорить. Думал, он меня теперь ненавидит. Или считает фриком. Или и то и другое.

Катя нервно сглотнула.

– А он?

– Он довез меня до дома и с серьезным лицом заявил, что хочет костюм горничной для себя и сексуальной медсестры – для Даши.

Катя прыснула от смеха, представив высоченного Ринца в черном костюмчике горничной – с метелкой, белым фартуком и кружевной наколкой на голове.

– А как же твой телефон? – Ее руки запутались в его волосах, и шея Захара покрылась мурашками.

– Сломался, – шепнул он.

– Сам?

– Возможно, кто-то выбросил его в окно машины где-то за МКАДом. Возможно, это был я.

– Возможно, – легко согласилась Катя, погладив большими пальцами его брови. – Все возможно, Захар… – Она потерлась губами о его губы, надеясь, что он поймет: она говорит не о телефоне. – Вообще абсолютно все возможно.

Они прижались друг к другу лбами и замерли так.

– Все еще хочешь быть со мной? – Хриплый от волнения голос Захара звучал так неуверенно, что Катя ощутила непреодолимое желание свернуть Жене шею, выпотрошить внутренности и набить оставшуюся кожу голубиным пометом, соломой и помоями. Ну или сделать еще что-нибудь похуже. – Теперь, когда все всё знают.

– Больше, чем когда-либо, – твердо ответила она. – Сегодня. – Она поцеловала его в правую щеку. – Завтра. – Поцеловала в левую. – Послезавтра. – Поцеловала в нос. – И вообще всегда.

Катя поцеловала Захара в губы и почувствовала, как он улыбнулся. Его каменные от напряжения плечи немного расслабились.

– Это что, предложение руки и сердца?

– Нет, но это признание в любви.

Ей больше не хотелось делать вид, будто это не так. Будто она не понимает того, что чувствует, или стыдится этого. Это было не так. Катя снова схватила лицо Захара в ладони и заставила его посмотреть ей в глаза.

– Я тебя люблю, Захар.

– Аи шитеру, Сиротка, – шепнул он в ответ, а потом опрокинул на спину, прижал своим телом к полу и поцеловал.

Катя обхватила его бедра ногами и прижалась теснее.