Катастрофа в подарок

Насмешек мне и от друзей хватило!

— От друзей?

Иванова не только не вышла из комнаты, но и затаила дыхание, чтобы лишним движением не спугнуть откровения брата.

— Да, от друзей! Она залепила мне в ухо на глазах обоих Запашных!

Илона плюхнулась на диван, обратив внимание, что брат всё-таки в трусах. Её восхищению Сидоровой не было предела: так его никто никогда не опускал.

— Лжёшь! Ты мне сейчас нагло врёшь, чтобы я умерла от желания подружиться с учительницей! — Она шарила по карманам в поисках сигарет. — Не может этого быть, не верю ни единому слову!

Вот теперь Лев знал, что полностью справился с поставленной задачей, Наталья скоро окажется в их доме, но сделал вид, что недоволен намерениями сестры:

— Вот только твоей дружбы с ней мне не хватало! Знаешь, почему мы оба оказались голыми под одним одеялом?

— Почему? — Глаза Илоны уже не блестели, а горели пламенем любопытства.

Иванов сделал вид, будто размышляет, выставлять ли до конца свой позор.

Сестра, вскочив с дивана, заскакала вокруг него, что сумасшедшая.

— Братец, миленький, скажи, а то мозг взрывают картинки со всякими извращения!

— Никаких извращений, всё намного проще: Сидорову стошнило прямиком на меня, когда нёс её в спальню!

— Ааа! — визг задыхающейся от удовольствия Илоны всполошил готовящую завтрак прислугу.

Таня Бабенко ворвалась в комнату Льва с половником наперевес. С предмета кухонной утвари каплями стекало густое тесто для вафель. Решительный взор голубых глаз метался по комнате в поисках врага, но оного не было.

— Что случилось? — Она переводила взгляд с раздетого до боксеров Иванова на подавившуюся хохотом подругу.

Блондинка двинулась на молодого хозяина, выставив перед собой железное орудие.

— Что вы ей сделали? — Она задавала вопросы то одному, то другому. — Илона, он хотел тебя изнасиловать?

Но подруга не могла ответить. Она кряхтела, не в силах откашляться, сложившись пополам от нового приступа смеха.

Горничная, размахивая перед собой половником, склонилась над сестрой «насильника», пытаясь спасти жертву инцеста, в крике переплетая украинские слова с истинно русскими:

— Илона, идемо зи мной! Не бийся, я цьому смердючому козломуду, якщо що, ополоником видсику все стирчить пид самий коринь, на хрин!

Лев стоял с ошарашенным видом, наблюдая за резкими движениями до неприличия повысившей голос прислуги. Он не понял ни слова из яростного монолога, произнесённого на тарабарском, и с возмущением заорал:

— Повтори все, что сейчас сказала!

Илоне пришлось упасть на бок, чтобы показать Бабенко лицо, несмотря на текущие слёзы, перекошенное от смеха.

Таня стушевалась, поняв промашку: Иванову никто не насиловал — её насмешили до смерти.