Катастрофа в подарок

Хотя вот таких богатеньких уродов, как ты и твои друзья, с удовольствием бы пустила по «кругу».

Иванова проигнорировала ещё один стон брата и продолжила, поднявшись следом за ним на жилой этаж, проглотив очередной кусок сочного сендвича:

— Так что там с ухом-то?

Он ответил на предыдущую реплику сестры, пытаясь в очередной раз понять причину неприятия Илоны представителей собственного круга:

— Что ты имеешь против богатых и успешных мужчин?

— Есть причина, но не нужно меня постоянно пытать — это бег по кругу. Может, когда-нибудь расскажу, но не сейчас. — Она плюхнулась в мягкое кресло, не собираясь покидать спальню брата, не выведав подробностей свидания. — У меня самой закипает серое вещество от любопытства. Ты расскажешь, что не так с госпожой Сидоровой? Или мне идти за ещё одним бутербродом?

— Обжора, как в тебе умудряется всё сгорать? Не дай бог податься в модели. Уверен, ходячие «вешалки» будут строить тебе козни из зависти.

Заглотив последний кусок, девушка похлопала рукой по плоскому животу.

— Я их изводить своими обедами стану. Пусть посмотрят, сколько можно съесть и не толстеть без изнуряющих диет с занятием спортом.

Они рассмеялись. Лев знал, какого сестра мнения о «мандельном», как она называла ходьбу анорексичек по подиуму, бизнесе. Её намного сильнее привлекала автомастерская.

Иванов стянул мятую рубашку и распахнул дверь гардеробной. Но, взглянув на часы, с сожалением убрал руку от вешалок с чистыми футболками.

— А вот я сегодня не успеваю сделать пробежку. Плюс десять грамм к моей талии…

— Зато Тане меньше глажки.

— Да уж, твоей подруге сегодня повезло.

Илона знала, что брат не одобряет её панибратства с прислугой, но никто не мог помешать её дружбе с прилежной горничной во время рабочее и бесшабашной гонщицей — в свободное.

— Она классная, хоть и из украинской глубинки, но ты пытаешься увести меня в сторону. Гражданка Сидорова?

Сделав вид, что снимает волосок с брюк, Лев незаметно улыбнулся. Наживка проглочена целиком. Теперь можно сыграть с сестрой в «партнёров», хотя это будет стоить стыда и нервов. Он выпрямился.

— Ты будешь смеяться…

— Может быть. Есть повод? — Глаза Илоны заблестели. Посмеяться, а тем более позлорадствовать над братом, удавалось редко.

— Между нами ничего не было.

Фраза, обычно выдаваемая мужу застигнутым в постели его жены любовником, прозвучала для Ивановой как гром среди ясного неба. Но она сумела скрыть эмоции, ответив спокойно:

— И что в этом смешного? Скорее удивительно. Я бы тоже тебе не дала, а отправилась домой. — Она всё же улыбнулась. — Хотелось бы в этот момент видеть выражение твоей недовольной рожи!

— Она никуда не ушла.

Илона присвистнула от удивления.

— Ничего не поняла.