Катастрофа в подарок

 — За то, что презерватив порвался не вовремя?

Но ответить, по сути, ей было нечего. Она не могла припомнить в какой момент сперматозоиды напористого художника могли поразить её яйцеклетку. Это она была сражена красотой и грацией будущего таланта, не он. Мать, вздумавшей бунтовать девочки, сощурила глаз, став одним лицом с волосатым любимчиком. Пытаясь нашарить в памяти моменты неблагодарности или грубости дочери, но так и не найдя воскликнула повторяясь:

— Не смей сомневаться в нашей любви! — Надежда опустила на пол любимчика и заломила руку, поднеся тыльную сторону ладони ко лбу, готовясь разыграть трагедию.

— Осталось грохнуться в обморок. — Цинично промолвила прежде кроткая дитятка, моментально отбив у родительницы желание сделать это. — Я, поверив в твой мини спектакль, брошусь, как идиотка, нащупывать пульс. Папа сунет под нос нашатырь. А ты, как Феникс, восстанешь из пепла со слезами на глазах, проклиная тяжёлую жизнь и меня неблагодарную.

— Какая ты… какая…

— Жестокая, — подсказала Наташа, — Грубая, подлая, добра не помнящая, разрушительница твоей блестящей театральной карьеры.

Надежда охнула, прижимая ладонь к сердцу, прошептала чуть слышно:

— Он плохо на неё влияет. — И обратилась за поддержкой к мужу. — Я говорила тебе — мы теряем её!

— Уже потеряли. — Биологичка скинула с ноги оседлавшего тапок Пусика, выдохнув вердикт безоблачной жизни тунеядцев — родителей. — На день солидарности я, наконец, покину этот зверинец.

— Не смей трогать ребёнка! — Подхватила Надежда секс маньяка на руки, ещё не успев переварить последнюю фразу дочери. — У него и без того стресс! Под хвостом шерстка лезет. — Добавив аргумент обязанный растопить заледеневшее сердце «инвестиции» в будущее: — И за ушками тоже.

Наталья усмехнулась, покачав головой:

— Ребёнок твой я! Если только ты не крольчиха. — Она перевела взгляд на отца. — Хотя судя по выбору мужа можно об этом поспорить.

— Что? — Выпучил глаза ходок со стажем. — Да как ты смеешь меня осуждать?

— Вот я то и смею! — Наталья свободно вздохнула, впервые в лицо родителям выговаривая то, что думала. — Наблюдать с детства твои метания из семьи в семью, слёзы матери, её разговоры по телефону с соперницами, высокомерное позволение тебя нам любить.

Она обхватила голову, понимая в этот момент, чего стоили травмы психики маленькой девочки. И неожиданно для всех рассмеялась, переводя взгляд с отца на мать:

— Господи, да как я могла терпеть вас всё это время— родители?

Она вышла за порог своей комнаты, закрыв дверь спиной.

— Но кажется, терпению пришёл конец!

— И что это значит? — озадачился свободный художник, рассчитывающий в ближайшую зарплату дочери разжиться свежими красками.