Катастрофа в академии магии (СИ)

— А может… — Алан потянулся к пуговицам пиджака в третий раз.

— Если ты продолжишь скрытничать, то я решу, что сумрачные твари вернулись, — небрежным тоном откликнулся я, стараясь не измениться в лице.

— Нет! — воскликнул Алан. — А вот годовщина…

Мать его.

Как же я мог забыть?

Годовщина Победы (все с большой буквы). Тот самый день, когда я каким-то образом (каким?) умудрился отправить сумрачных тварей в бездну, куда им самое место.

После того дня я много месяцев валялся под стазисом, а, когда очнулся, в середине лета, узнал, что кое-что за это время изменилось. Столицу по большей части отстроили. Воздушный купол убрали: в нем просто не было больше необходимости.

Ну а еще день той самой победы, четырнадцатого октября, вот уже который год считают праздничным. И отмечают, как день памяти.

Моя бы воля — я бы к бездне послал такую память.

— Ты прав, — моргнул я, — не стоило внимания. Так вот, поговорим о том, ради чего я сюда пришел.

— Кайден, — позвал Алан, — раз уж об этом зашла речь…

— Нет.

— Но народ хотел бы…

— А я бы — нет. Так вот, вернемся к катастрофе.

Алан прищурился и покраснел, выходя из себя. Пуговицы пиджака стремительно расстегивались его ловкой рукой.

— Нет уж, давай поговорим о том, что у меня произошло, раз ты настаиваешь.

— Я пойду, — зевнул дядя Кевин.

— Нет! Может, ты на этого оболтуса повлияешь! — возмутился Алан.

— Я герой многих сражений с сумрачными тварями, — чопорно откликнулся я, стряхивая невидимую пылинку с воротника любимой кожаной куртки. — У меня наград больше, чем у генерала королевской армии. Нельзя ли немного повежливее?

— Ну ты посмотри на него! — всплеснул руками Алан. — Вспомнил! Как заговорил! Может, ты тогда наконец позволишь тебе вручить эти награды? Они же у тебя заочно все, как у покойника!

— Я был занят. Пытался как раз покойником не стать.

— Хватит придуриваться! — рявкнул Алан. — Тебе пора принять награды, титулы и вступить в обязанности лорда Грея. Жениться…

Алан под моим ехидным взглядом осекся.

— В общем, ты меня понял. Сначала — развестись, а потом — жениться.

— Может, я не хочу разводиться, — пожал плечами я. — Ну как, Алан, примешь катастрофу… почти приемной дочерью, раз уж мы с тобой не чужие люди?

Я ухмылялся, хотя сердце колотилось и, я чувствовал, как магия, переставая помещаться внутри, буквально сочится из моих пор.

Вспоминать о том, почему Алан стал моим приемным отцом, я не любил, конечно.

Дело в том, что, когда погибли мои родители, мне было семнадцать, по магическим меркам я еще был ребенком — так что должен был бы отправиться в приют.