Катарсис. Том 1

Завтра придешь пораньше, пойдем в лес.

Крутов кивнул, шагнул было за порог, но оглянулся.

— Учитель, почему вы сами не исполните Замысел Предиктора? Вы же воин, каких мало.

Спиридон покачал головой.

— Каждый волхв — воин такого же уровня, как и я, а начинать войну мне нельзя по многим причинам. Во-первых, мы видим друг друга, то есть каждый маг чувствует каждого, в том числе и черный. Скрыть намерение от своих собратьев или врагов очень трудно. Во-вторых, существует иерархия исполнителей Замысла, и я занимаю в ней координирующую ступень. В-третьих, мне нужен ученик, способный стать Витязем баланса сил, а этот уровень мне уже недоступен.

— Вы считаете, что мне доступен?

— Я надеюсь, — смиренно ответил Спиридон. — Все зависит от того, кем себя представляешь ты.

Крутов подумал, пожал плечами.

— Человеком, не более того.

— Вот это и дает мне шанс исполнить возложенную на меня миссию, — улыбнулся старик. — Овладеть живой, чувствуя себя избранным, сверхчеловеком, — можно, добиться же исполнения Замысла — нельзя.

— Вы так и не посвятили меня в Замысел.

— Всему свое время. Могу сказать только одно: тебе предстоит выйти на «серого» мага и попытаться склонить его к сотрудничеству с Предиктором.

— И все? — В голосе Крутова прозвучало разочарование.

Дед Спиридон огладил ладонью бороду, в глазах его мелькнул колюче-насмешливый огонек.

— До сих пор это считалось непосильной задачей даже для волхва.

— Я же не волхв, — пробормотал Крутов.

— Кто знает, кем ты станешь? Путь Витязя просчитать трудно, почти невозможно. Он может пойти и вверх, в обитель светлых сил, и вниз, к повелителям черной магии. Все будет зависеть от того, какой у него останется запас человечности в душе. Система, которой я тебя обучаю, называется живой — по имени древнеславянской богини жизни, но всегда надо помнить, что Жива — сестра Перуна, бога молнии, грозы и грома, и она в любой момент может сменить милость на гнев, а то и превратиться в Марену, богиню смерти и колдовства.

Крутов потоптался на пороге, чувствуя, как его обдает жаром, — настойка деда продолжала действовать, — но все же отважился задать еще один вопрос: — Учитель, я не понимаю… чем все-таки белая магия отличается от черной? Ведь и белый маг может убить человека, и волхвы это делали… и вы тоже…"

"— Ты слишком спешишь, сынок. — Взгляд старика стал пронзительным, суровым. — Ответ ты должен был найти сам. Но я все же отвечу. Белая магия не нарушает законы бытия и социума, даже если маг совершает убийство — тогда и только тогда, если требуется покарать убийцу и спасти невинных людей. Черная же магия тем и отличается от белой, что всегда нарушает законы жизни, даже если деяние мага приносит благо. Впоследствии это благо все равно оборачивается злом.