Картина без Иосифа

— А ты прекрасный повар. Эх, жалко, тебя не было тут вчера утром, ты бы приготовил папе завтрак.

Он отложил листок и вернулся к яичнице.

— Это всегда можно исправить, — небрежно заявил он.

— Пожалуй. — Она подлила молока в кофе и добавила ложечку сахара. — Может, ты еще умеешь пылесосить ковры и мыть окна?

— Давай попробую.

— Царь небесный, я могла бы в самом деле выиграть от такой сделки.

— Тогда в чем дело?

— Что?

— Сделка.

— Томми, ты абсолютно бессовестный.

Глава 26

Хотя сын Шейлы Янапапулис советовал им позвонить в «Пышные Волосы», Линли решил наведаться туда лично. Он нашел парикмахершу на первом этаже узкого и закопченного викторианского здания на Клэфем-Хай-стрит, зажатого между индийским рестораном и мастерской ремонта электроприборов. Он переехал через реку по мосту Альберт-Бридж и обогнул площадь Клэфем-Коммон, где Семюель Пепис провел свои преклонные годы в любви и заботе. Во времена Пеписа это место называлось «Райский Клэфем», но тогда это была деревня, ее коттеджи и прочие постройки разместились по дуге от северо-восточного угла коммон — общинной площади, — с полями и садами на месте нынешних тесных улиц, появившихся вместе с железной дорогой. Площадь осталась почти нетронутая, но выходившие на нее прелестные виллы почти все давно обветшали и сменились менее изысканными и величавыми постройками девятнадцатого столетия

Дождь, начавшийся накануне днем, лил не переставая, когда Линли ехал по главной улице. Он превратил обычный набор придорожных товаров — газеты, мешки, пакеты и прочий хлам — в намокшие комки всех цветов радуги. Пешеходов словно ветром сдуло. По тротуару брел единственный мужчина в твидовом пальто, небритый, что-то бормоча себе под нос и накрыв голову газетой. И еще дворняжка обнюхивала башмак, лежавший на перевернутом деревянном ящике.

Линли отыскал место парковки на Сент-Льюк-авеню, схватил зонтик и пальто и зашагал к парикмахерской. Очевидно, дождь испортил дела и там. Линли открыл дверь, и в нос ему ударил отвратительный, едкий запах жидкости, которую парикмахерша наносила на голову женщине лет пятидесяти, делая ей перманент. Клиентка сжимала в кулаке номер «Ройел мансли», журнала, рассказывающего о жизни королевской семьи, и говорила:"

"— Королева-то, глянь-ка, Стейс? Платье, которое она надела на Королевский балет, стоит не меньше четырех сотен квидов.

— Что ж, порадуемся за нее, — последовал ответ Стейс; в нем прозвучало что-то среднее между вежливым энтузиазмом и тяжелой досадой. Она наносила химический состав на каждую из маленьких розовых палочек на голове клиентки и в этот момент поглядела на свое отражение в зеркале.