Пустая карта. Уравнение измены

Голубое прозрачное море манило и не отпускало. Она скосила глаза на сына, плавающего неподалеку с маской. Он подплыл поближе, попытался схватить мать за ногу. Точно, как и Витольд, абсолютно  таким же движением, хватая за пятку, чуть царапнув ногтями. Маша брыкнула ногой и, перевернувшись на живот, в два гребка отплыла в сторону. Ленька вынырнул и,стянув маску, что-то радостно прокричал.

– Давай выходить, сыночек, – позвала его Маша. – Папу там уже Ева уморила.

– Или папа Еву! – хмыкнул сын и прокричал: – Мам, еще пять минут, ладно?

– Ровно десять, и выходим, – строго заметила Маша и снова поплыла на спине. Прикрыла глаза от удовольствия. И тут же увидела берег Черного моря. Военный санаторий и весь клан на каменистом берегу.

«Сколько мне тогда исполнилось? – осведомилась она у самой себя. – Шесть, кажется. А Витольду и Сережке по четырнадцать!»"

"Она залезала ногами на их сцепленные друг с другом ладони и оттуда хохоча прыгала в воду. А потом Витольд присел на корточки, а она вскарабкалась ему на плечи. И папа кричал с берега, что еще немного, и Маша сядет Виташке на голову. Но как ни старалась, не получилось. Не тот человек Стрельников. Не приручить, не удержать. Словно дикий кот, шлындрающий сам по себе, единолично выбирающий путь-дорожку. И другие должны покоряться его воле. Приспичило – ушел, что-то там померещилось – вернулся. Закидал дорогими подарками и решил, что все в порядке. Не покаяться, не объясниться. Все как должное. Никаких комплексов.

«И что же теперь делать? Принять обратно эту прекрасную особь мужского пола и ждать новых измен? Или все– таки выгнать взашей? – поинтересовалась Маша у самой себя. Как же! Выгонишь! – едко заметил внутренний голос. – Ты его приняла обратно. В прошлую пятницу, когда блудный попугай случайно залетел в отчий дом. И обратно не выставить, хотя бы из-за детей!»

Маша поморщилась.

«Да, дети рады, аж сил нет». Ленька вон по дороге на пляж описывал,как ходил на симпозиум вместе с папой, как тот представлял его разным именитым врачам. А потом Ленька сидел в первом ряду, а папа на сцене с другими важными дядьками. И все спорили, спорили, а папа всех убедил. И все ему руки пожимали, поздравляли.

– А там еще робот огромный, – сын захлебывался от восторга, описывая длинные механические «руки» с тонкими «пальцами». – Я даже за пультом сидел. Папа договорился, меня пустили. Я теперь точно врачом стану. Как папа!

«Все как папа, – устало подумала Маша. – Даже Ева – и та уже сильно привязалась к отцу. И что теперь делать? Вопрос риторический.

Но ты же и сама его любишь, – опять возразил внутренний голос. – Конечно, повыделывайся для приличия, а потом допусти до белого тела».

Маша фыркнула, сердясь на саму себя, перевернулась в воде и сильными резкими гребками поплыла к берегу.