Пустая карта. Уравнение измены

Увидев, как сын на мелководье снует под водой, будто рыба, подплыла поближе и перед лицом в маске помахала рукой.

– Время, сыночек!

Весь обратный путь до виллы Ленька в красках пересказывал, как пару дней назад они с папой плавали наперегонки.

– Мне один разик удалось обогнать, – хвастался сын.

– Ни за что не поверю, – усмехнулась Маша, снова отметив про себя это «папа-папа-папа». – Твой отец во всем всегда самый первый.  Такой у него характер. Ни разу моим братьям не удалось его обогнать. Это он тебе поддался, наверное.

– Ну не-ет! – взвыл Ленька, поднимаясь по ступенькам,и что есть силы помчался вперед. –Я сейчас у него спрошу! – закричал откуда-то сверху.

Когда Маша зашла на террасу, то поразилась тишине. Полной и зловещей. Ни единого звука. Даже Ленька исчез куда-то. Она кинулась в холл и чуть не сбила с ног сына. Тот стоял посреди холла и, закрывая рот рукой, силился не рассмеяться.

Маша перевела взгляд на разложенный диван и сама чуть не зашлась хохотом.

Витольд Александрович Стрельников спал без задних ног крепким здоровым сном, а рядом с краю примостилась маленькая Ева. Но и без всякой дедукции Шерлока Холмса становилось понятным, что отец заснул гораздо раньше дочери. По дивану валялись разбросанные тушь, помада и тени. А вот лицо Витольда представляло собой макияж от кутюр. Бордовыми и коричневыми тенями щедрая рука Евы раскрасила кожу вокруг глаз от скул до самых бровей, ярко красными румянами навела щеки, как у Марфутки в «Морозко», и добавила образу индивидуальности, намалевав на губах розовой помадой.

– Мама, – прошептал сын. – Это ужас, я не могу! Надо сфотографировать и отправить дедушке!

– Не смей, – цыкнула Маша и, подойдя ближе, решилась разбудить мужа, а гениального визажиста отнести на свою кровать.

Но присмотревшись, Маша поняла, что Витольд видимо спал очень долго. Ногти мужа приобрели  такой же розовый цвет, как и ноготки Евы.

«Прям салон красоты!» – пробурчала про себя Маша и, аккуратно взяв дочку,отнесла в спальню. А вернувшись в холл, увидела сонного мужа, сидевшего на диване.

– Это нужно как-то смыть, Мэри, – попросил он, поморщившись, и указал на свои розовые ногти. – А то решат, что я педик или метросексуал, – пробормотал он и удивленно посмотрел на сына. – Что тебя  так веселит, Леня?

Ленька уже не смог сдержаться и захохотал в голос.

– Мэри? – не понял Стрельников.

Она потянулась за разграбленной косметичкой, отыскала чудом уцелевшее зеркало и протянула мужу.

Витольд посмотрел на свое отражение и громко выругался:

– Твою мать! Ева!

Дочка тут же возникла на пороге.

– Ты что натворила? – грозно осведомился Стрельников. – Испортила мамину косметику…

– Я хотела, чтобы ты стал касивым, – обиженно протянула малышка, приготовившись зареветь.