Карта Хаоса

Доктор застенчиво покачал головой, удивляясь своему чиху, и стал искать ключ от кабинета, как вдруг в левой ноздре у него что-то шевельнулось.

Удивленный Смушкин скользнул пальцами в ноздрю и там, где много лет обитала одна воображаемая муха, внезапно обнаружил нечто назойливо и упрямо существующее. Испуганно дрожа, он сомкнул пальцы и сильно дернул. Ноздря раздулась, и в пальцах у психиатра затрепетало страннейшее существо – крупный, твердый, в коричневатых чешуйках овод. Всё бы ничего, да вот только голова у овода была человечья. Маленькая, гладкая, безволосая. Сильно скошенные уши загадочным образом переходили в крылья.

Пальцы доктора от ужаса разжались, и овод с человеческой головой упал на стол. На столе оводу не понравилось. Тотчас он извернулся, закрутился и энергично пополз к Смушкину.

Доктор отскочил с изумившей его самого резвостью. Он с детства смертельно боялся пчел, шмелей, трутней и всего на них похожего. По этой причине они и форточек летом не открывали. Несколько раз случалось, что мама или бабушка до часу ночи носились по комнате, охотясь за просочившейся откуда-нибудь мухой, а маленький Смушкин руководил военными действиями, в ужасе высунув нос из шкафа.

– Ваше имя? – спросил овод треснувшим, с гнусинкой голосом.

Длинный и тонкий его рот, странным образом выросший, гнулся во все стороны. Доктор испуганно сорвал с ноги ботинок, неуклюже замахнулся и дважды ударил каблуком. Послышался неприятный звук. Овод смялся, но легко вернул прежнюю форму и продолжил ползти.

– И не стыдно на маленьких руку поднимать, бесстыжий ты человек? – спросил овод сердито.

Недоверчиво взглянув на каблук, Смушкин обнаружил на нем два глубоких, точно выжженных клейма в форме упомянутого овода. Клейко пахло расплавленной резиной.

– Имя, я сказал! Будешь притворяться глухим – пойдешь в артиллерию! – повторил овод, используя одну из любимых фраз Смушкина.

Тот так к ней привык, что порой говорил ее даже собственной жене. Жена глухой не была, но любила врубать звук телевизора так, чтобы слышно было из ванной при работающей стиральной машине.

– М-м-максим, – промямлил Смушкин.

Овод остановился, одной из лап с большой ловкостью почистил жесткое крыло и одобрительно кивнул:

– Теперь вижу, что не глухой! Прекрасное имя! Полных лет?

– Сорок восемь.

– Прекрасный возраст!.. Жалобы есть?

Смушкин энергично замотал головой.

– Сотрясения мозга были? Головокружения? Головные боли?.. – продолжал допрашивать овод, быстро заползая доктору по рукаву.

– Н-нет!

– Попытки суицида? Навязчивые состояния? Психозы? Сон нормальный?

– Хо-хороший!"

"– Вот и чудесно! Жди повесточку! Пойдешь в стройбат! Прекрасный род войск! Обычные солдаты всё разрушают, взрывают, портят, а эти чинят и строят! – глумливо заявил овод.