Карта Хаоса

У них для этого слишком подвижная психика и слишком большая тяга к экспериментам над своей и чужой внешностью. Оставишь еще какой-нибудь островок на подбородке. Не хочу, чтобы Кареглазов дразнил меня Арамисом.

Улиту это не напугало.

– Не комплексуй ты! Мода бегает по кругу и никогда из него не убежит. Если хочешь одеваться с опережением на месяц – надень брюки своей мамы, в которых она сдавала первую в жизни сессию. На год – вытащи из шкафа платье своей бабушки, сдуй с него окуклившуюся моль и добавь какой-нибудь легкомысленный шарфик.

Перспектива сдувать моль неприятно напрягла Эссиорха.

– Можно я не буду надевать платье моей бабушки? – спросил он мягко.

– Да запросто! – разрешила Улита.

Она уже потеряла к бритью интерес. Ее уже грыз голод, а инспекция холодильника принесла самые неутешительные результаты.

– На твоем месте я бы его вообще выключила! – сказала Улита, досадуя. – Чего заставлять бедное белое животное морозить, если внутри у него ничего нет?

– Как это ничего? Там было молоко и масло! – возмутился Эссиорх.

– И где они сейчас?

– В настоящий момент они дружат, – сказал хранитель, похлопав себя по животу.

– Они пусть дружат, а я с тобой не дружу! Эй ты, сбегай купи нормальной колбасы! – приказала Улита Чимоданову, сообразив, что применять магию сейчас, когда резиденция мрака разрушена и Арей в бегах, будет глупо и неосторожно.

– Нормальную? Хочешь сказать, что раньше я покупал психованную? Назло никуда не пойду! – возмутился Петруччо.

В результате за колбасой послали безотказного Мошкина. Из окна было видно, как он прыгает по доскам и кирпичам, переправляясь через ставший рекой тротуар.

Деловая Ната уже отправилась в соседнюю комнату и разбирала чемодан, спеша занять побольше вешалок в шкафу. Она уже предчувствовала, что им предстоит здесь зависнуть.

Собственность – понятие относительное. Воробей настолько же позволяет тебе сидеть под своим деревом, насколько ты позволяешь ему летать и прыгать по своему участку, на котором это дерево растет. И неизвестно еще, кто кому делает большее одолжение."

"Светлые стражи это прекрасно понимают, поэтому вселение Наты, Улиты и Чимоданова в трехкомнатную квартиру, где уже жили Корнелий и Эссиорх, произошло легко и естественно, без обострения берложных инстинктов. Один только Чимоданов грубо отвоевал себе отдельный угол, отгороженный от остальной комнаты легкой декоративной перегородкой. Угрожая боевым топором, он перетащил туда два стула, кухонный стол и тотчас что-то поджег. Мошкин, поселенный вместе с Чимодановым, трагически вздохнул и мучительно задумался на размытую тему.