Карт-Бланш для Синей Бороды

 – Разве это возможно? А откуда вы знаете?

– Об этом известно любому, кто помнит о минувших делах, – многозначительно ответил хозяин лавки. – Видите, миледи, молодой человек не спешит мне возразить.

– Воинское бесстрашие – не признак доброго сердца, – ответил Реджи.

– Да вы изволите говорить крамолу на милорда? – тут же ощетинился Маффино.

– Вы не правы, – произнес Реджи с достоинством. – Вассал не может порочить своего господина, а я принят на службу к милорду графу.

– Ты в свите графа? – переспросила я удивленно.

– Да, он принял меня посыльным.

Господин Маффино наградил Реджинальда гневным взглядом и удалился.

– Как странно, я думала, ты вернешься в столицу, – сказала я.

– Я поступил на службу к де Конмору, чтобы быть ближе к тебе.

Покраснев, я бросила взгляд на девушек – не услышали ли? – и досадливо мотнула головой, показывая, что мне неприятны подобные разговоры.

– Ты злишься, – угадал Реджи. – Ты всегда смотрела, как голодный хомячок, когда злилась.

– Веди себя прилично, – прошипела я.

– Что же неприличного я сказал? – не унимался Реджинальд. – Раньше мои слова про хомячка тебя смешили. Что изменилось сейчас? То, что ты станешь графиней, а я – твоим слугой?

– Вовсе нет! – возмутилась я.

– Не обольщайся, Бланш, – Реджи надел на голову бобровую шапку, которую держал в руках, – этот брак – вовсе не счастье и богатство, о которых ты мечтаешь.

«Откуда тебе известно, о чем я мечтаю?» – мой вопрос остался невысказанным, потому что Реджинальд ушел, даже не попрощавшись.

Коврижка была испечена, остужена, разрезана на ломтики и щедро посыпана сахарной пудрой. Господин Маффино предложил под неё деревянный сундучок с медными клепками, и выложил дно сундучка алой тканью. Прижимая подарок к груди, я вышла из лавки уже в сумерках. Фонарщик пробирался через сугробы, зажигая огни, а снегопад всё не переставал. Как будто в эту зиму небеса решили щедро одарить нас снегом на десять лет вперед. Дети радовались больше всех – то и дело мне приходилось уворачиваться от снежков, которыми они перебрасывались. Мальчишки весело ныряли в белоснежные груды и барахтались там, на потеху девочкам, которые не спешили участвовать в шумных мальчишеских играх, ревниво оберегая свои пальтишки, накидки и меховые пелеринки.

Я ничуть не удивилась, когда из переулка навстречу мне шагнул Реджи. Поэтому он и не попрощался – решил продолжить разговор и подкарауливал, когда отправлюсь домой. Сделав вид, что не замечаю его, я свернула к центральным кварталам.

– Несешь сладости де Конмору? – немедленно догадался Реджи. – Он их не любит, зря стараешься.

– Не съест сам – пожертвует бедным, – ровно ответила я, но слова Реджинальда больно меня задели.