Карт-Бланш для Синей Бороды

Один из сопровождавших нас слуг принял у меня корзинку со сладостями, и Ален подал мне руку, чтобы помочь сесть в сани, но в это время к нам подошел старик – я видела его много раз, он торговал овощами и зеленью вразнос, и летом я часто покупала у него петрушку и мяту. Обычно он не торговал зимой, но в этот раз тащил за собой тележку, на которой сиротливо стоял плетеный короб.

– Не купите ли сушеный шпинат, миледи? – спросил старик.

– Нет, благодарю… – ответила я с улыбкой, но повернула голову и увидела глаза торговца – покрасневшие, тоскливые, и запнулась.

Нашарив рукой кошелек, я вспомнила, что у меня не осталось ни монетки – кроме покупок я оплатила господину Маффино и задаток.

Гюнебрет не стала дожидаться и запрыгнула в сани, сразу запустив руку в корзину со сладостями. Мне надо было сказать, что сушеный шпинат мне без надобности и следом за падчерицей сесть на скамью, застланную пуховой периной, тем более что Ален держал меня за руку, поглаживая мои пальцы слишком уж нежно. Но что-то удержало меня.

– Милорд, – обратилась я к графу. – Одолжите мне немного, я хочу купить этот шпинат…

– Зачем? – спросил он. – Я закажу тебе свежий, из королевской оранжереи.

– Милорд, – почти шёпотом попросила я, – прошу, купите этот шпинат.

Больше ничего не говоря, он достал из поясного кошелька два золотых и протянул старику. Тот подхватил монеты и стал благодарить, но граф не слушал его благодарностей. Короб со шпинатом перекочевал на запятки саней, мы уселись, укрывшись потеплее, и кони дружно тронулись по направлению к воротам из Ренна.

До замка мы добрались уже в сумерках, и Гюнебрет то и дело клевала носом. Нас встретила Барбетта, помогла снять накидку Гюнебрет и повела её в комнату, где уже был затоплен камин, и ждали чашки с чаем и мясными пирожками. Я хотела пойти следом, но Ален придержал меня, явно желая что-то сказать.

– Объясни, для чего ты купила столько сушёного шпината? – спросил он, говоря слишком уж тихо, и наклоняясь слишком уж близко ко мне.

– Не знаю, – смущённо засмеялась я, глядя в сторону. – Примите это, как каприз.

– Ты пожалела того старика? Он был так благодарен, что чуть не потерял шапку, кланяясь тебе.

– Ему следовало кланяться вам, милорд. Это ведь вы заплатили ему столь щедро.

– Потому что ты меня попросила.

– Вы поступили очень милосердно, – сказала я искренне.

– Как же я могу быть другим, если ты так мило просишь? – спросил он, вдруг взяв меня за подбородок. – Посмотри-ка в мои глаза, Бланш…

Я непонимающе вскинула на него взгляд.

Лицо его было близко – обветренное, обожженное солнцем, но такое притягательное для меня."

"– Тебе хотелось бы улететь? – спросил он. – В мир моей души?

– Гюнебрет… – пробормотала я, не в силах отвести взгляда.