Карт-Бланш для Синей Бороды

– Я люблю ее, – сказал он, откусывая хлеб и начиная энергично жевать.

– Почему тогда не скажете ей об этом?

– Она это знает.

– Нет, не знает, – возразила я. – Если вы можете похвастаться, что читаете чужие мысли, то ни я, ни Гюнебрет этому искусству не обучены.

– Что ты предлагаешь? – спросила он.

– Прошу меня простить за самовольство, – сказала я, – но я приказала, чтобы приготовили сани. Мне бы хотелось, чтобы вы с Гюнебрет прокатились сегодня до Ренна и обратно. Свозите её в лавку к господину Маффино, купите сладостей. А главное – поговорите с ней доверительно, как с дорогим человеком. Чтобы она поняла, что любима. Ваша дочь будет счастлива.

Он смотрел на меня задумчиво, вертя в пальцах правой руки ложку, а потом переспросил:

– Счастлива?

– Она только об этом и мечтает – о вашей любви.

– Хорошо, – он кивнул. – Пусть будет поездка в Ренн…

– Благодарю, милорд!

– …но ты поедешь с нами."

"Естественно, спорить с ним не было смысла, хотя моё присутствие казалось мне лишним. Отдав необходимые распоряжения, я была готова к поездке раньше всех. Потом спустилась Вамбри, уныло повесив нос, а потом появился граф, на ходу натягивая перчатки. Его лицо тоже нельзя было назвать безмятежным.

– Садитесь посредине, милорд, – предложила я, когда подали сани. – Так вам будет удобнее, а мы с Гюнебрет будем греться вашим теплом.

Первые мили граф и его дочь ехали молча, хотя я пыталась разговорить их. Потеряв терпение, я приказала вознице остановиться. Вокруг простирались одни лишь снежные равнины, и де Конмор удивленно посмотрел на меня:

– Зачем тебе, Бланш?

– Давайте поменяемся местами, – скомандовала я. – Теперь я поеду посредине.

– Ты замерзла? – он тут же пересел, уступая мне место в центре, и поплотнее прижался бедром, пояснив: – Чтобы было теплее.

Он порывался укрыть меня медвежьей шкурой до самой шеи, но я воспротивилась и положила руки поверх шкуры.

– Сейчас мы сыграем в одну очень полезную игру, – сказала я графу и его дочери. – Называется она «Угадаю мысли». Я буду по очереди угадывать ваши мысли, и если где-то ошибусь, вы меня поправляйте. Итак, мысли милорда графа: дорогая Гюнебрет, я очень сильно люблю тебя, – граф и Гюнебрет одновременно уставились на меня, а я продолжала: – Но не могу говорить об этом открыто, потому что считаю, что ты и так всё знаешь. Я мне, как храброму и бравому мужчине, неловко говорить о любви. Вы с чем-то не согласны, милорд?

Граф промолчал, и я повернулась к девушке:

– А теперь мысли Гюнебрет: дорогой отец, я не обладаю счастливым даром чтения мыслей, поэтому мне кажется, что ты совсем позабыл обо мне, что стыдишься того, что я твоя дочь. Прости, что я огорчила тебя глупой выходкой, но раз Бланш меня простила, то и ты прости. Мне очень больно и тяжело, когда ты сердишься.