Карт-Бланш для Синей Бороды

Откинув крышку, я обнаружила внутри темные кусочки неправильной формы – похожие на тростниковый сахар. Он был очень дорогой, и поначалу я решила, что граф заплатил золотом именно за этот редкий коричневый сахар. Но потом я вспомнила, что когда тростниковый сахар привозили в лавку сладостей, он был без запаха. Мы ароматизировали его корицей. А эти кусочки пахли… Пахли странно – приторно, сладковато. Так же пахло от губ графа, когда он впервые поцеловал меня.

Что это? Какое-то лекарство?

На столе также стояли серебряный бокал и бутыль, с горлышка которой была соскоблена смола. Я понюхала остатки жидкости в бокале и вытащила из бутылки деревянную пробку. Резкий дух так и ударил в нос. Я поспешно заткнула бутылку и чихнула.

Разумеется, я знала, что это такое. «Вода жизни» – так называли абсолютно прозрачное и ужасно крепкое южное вино. В нём было превосходно сохранять фрукты или добавлять в песочное тесто. Но граф далек от таких тонкостей, зачем же оно ему? Поразмышляв, я взяла один кусочек странного вещества. Если оно известно Сильвани, то его обязательно должен знать аптекарь Ренна – господин Рильке. Заказав себе съездить к нему при первой же возможности, я вышла из потайной комнаты и тщательно заперла двери, проверив замок на три раза.

Граф ни о чем не должен был догадаться.

За пару дней до нового года примчался гонец с письмом от графа. Хозяин Конмора намеревался вернуться к вечеру.

Сонный до этого замок мгновенно преобразился – забегали слуги, в кухне застучали кастрюлями и сковородками поварихи, пламя в каминах так и ревело – я приказала основательно протопить все комнаты, а не только жилые. И никакого торфа!

Уже в сумерках снаружи раздалось лошадиное ржанье, мужские голоса, и я глубоко вздохнула, готовая к встрече супруга. Я встретила его у порога, наряженная в домашнее платье тёмно-красного цвета, как и подобает замужней женщине. Это была единственная вещь, которую я купила для себя. Не сказать, чтобы я совсем не боялась, но постаралась выглядеть уверенно. Граф не должен догадаться, что я была в запретной комнате. Да и как он догадается? Я не оставила никаких следов, и сам ключ после моего ночного похода не изменился – я проверяла его каждый час.

Но всё равно волнение охватило меня, когда муж появился, отряхивая снег с мехового плаща.

Ален де Конмор вошел один – Пепе, насколько я поняла, отправился проследить, как перенесут в подвал какие-то бочки.

– Добрый вечер, милорд, – сказала я, едва граф переступил порог.

– Бланш? – удивился он. – Я же сказал, что встречать не нужно.

– Жена обязана встречать мужа, когда он возвращается, – я улыбнулась и поставила перед ним мягкие домашние туфли, обшитые мехом. – Извольте переобуться, милорд.