Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Перед нами валялись кони, люди, а оставшиеся в панике повернули коней и бросились обратно к воротам. Увидев их бегство, к ним присоединились те, кто бился с «каазаким» и нумидийцами, хотя, надо сказать, и те и другие одерживали верх над незваными гостями. Увидев, что враг бежит, наши конники бросились за ними и смогли ворваться в крепость по их следам, а за ними пошли и другие отряды, а затем и «шетурмим».

Через три часа город был наш, несмотря на огромные потери. А я вернулся к Массиниссе и начал обрабатывать его рану. Мой приемный дед был очень слаб – потерял довольно много крови, – и я отдал ему немного своей.

Тот слабо улыбнулся:

– Теперь во мне течет и твоя кровь, внучок.

– Да, дедушка. Прости, мне придется поработать над другими."

"Потеряли мы почти треть наших людей, но римский экспедиционный корпус был разгромлен. Однако, как оказалось, не хватало нескольких человек, включая легата Секста Юлия Кайсара[58]. Кроме них пропали Югартен, а также человек, который, как мне доложили римские пленные, открыл им ворота. Это был, по их словам, кто-то по имени Хисма. Что-то мне это напомнило, но я не помнил, что именно.

В подвалах цитадели мы нашли около двадцати наших пленных. По их словам, римляне перебили почти всех, но потом «их главный» что-то сказал. Один, который знал латынь, передал его слова: «Этих на munera».

Munera… Да, так именовалось нечто вроде гладиаторских игр, и именно такая судьба была уготована мне в том самом сне, который я видел перед тем, как оказался здесь. Ну что ж… Мы не такие кровожадные, наши римские пленные будут всего лишь проданы соседям к югу от Великой пустыни.

А своих я распорядился напоить, накормить и показать медикам, и лишь потом мы с Хаспаром пришли с ними поговорить. Все они спали в казарме, когда туда неожиданно ворвались римляне, и у них не было даже возможности сопротивляться. Именно поэтому их и оставили в живых – все остальные были либо убиты, либо ранены.

Более никто ничего мне сказать не смог, пока я по наитию не спросил, не знаком ли кому-либо некто по имени Хисма.

– Хишма из моего рода, рода Нашкел, – кивнул один. – Это мой кузен. Я видел его два дня назад. Не знаю, что с ним случилось.

Меня как током ударило. Я вспомнил, что именно так звали любовника Эзеба'ал. Я же собирался его допросить, а тогда все завертелось, и из головы вылетело. А теперь, скорее всего, он и был предателем. Точнее, одним из предателей.

11. А с кем в другой раз идти?Когда я навестил своего приемного деда, Массинисса выглядел чуть получше.

Увидев меня, он спросил:

– А что с предателем Югартеном?

– Он ушел, дедушка. И знаешь что? Я вспомнил, как звали на латыни того самого твоего внука, который убил обоих своих двоюродных братьев, чтобы стать единоличным царем. Югурта.