Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

– Спасибо, мой друг. Так и сделаем.

2. Свадьба пела и плясала…"

"Оделся я в пошитую специально для свадьбы длинную черную рубаху почти до пят с серебряной вышивкой, под нее натянул лишь «изобретенные» мною трусы – было уже достаточно жарко. На шею пришлось надеть подаренную Ханно цепь с изображением орла, символа Бодонов, а на голову шапочку вроде среднеазиатской тюбетейки, расшитую золотым узором с традиционными символами Карфагена – солнечный круг и лежащий на нем месяц.

Сначала во внутреннем дворе храма Аштарот был принесен в жертву подаренный моим новым тестем Магоном телец, которого с трудом водрузили на алтарь четыре мускулистые жрицы. В отличие от голубей, некогда принесенных в жертву перед нашей помолвкой, его не сожгли, а лишь опалили. Потом, как мне объяснили, его снимут и распределят мясо между жрицами храма, а также гостями, а самое «ценное» – его, извините, тестикулы – будет подано нам с Мариам. Меня это не радовало, но, подумал я, придется соответствовать.

Затем Магон подвел ко мне мою невесту, одетую в платье из самого настоящего виссона – того, что называют «морским шелком» и получают из определенного вида раковин. В американской книге про библейские времена, которую я прочитал в детстве, было написано, что это самая дорогая ткань античности. Белая с еле заметным золотистым оттенком, почти невесомая, прочная, чуть полупрозрачная. Мариам в ней смотрелась необыкновенно красиво. Ее пышные каштановые волосы были уложены в умопомрачительную прическу, в которой сиял на солнце изящный золотой гребень.

Магон вложил ее руку в мою и сказал:

– Вручаю тебе, Никола, мое самое большое сокровище. Будь ей хорошим мужем! – И отвернулся, но я успел заметить слезы на его глазах.

К нам подошла Ханно-Аштарот, одетая в шитое золотом платье с пурпурной каймой, взяла нас за руки и подвела к священному бассейну. Разоблачившись, мы трижды окунулись в него с головой. Ханно-Аштарот подождала, пока Адхерт-Аштарот и Танит помогали Мариам одеться и поправляли ее прическу, после чего взяла нас за руки и провела во внутренний храм, где зажгла ладан на жертвеннике, и храм окутал необыкновенный аромат. Как мне потом рассказала Мариам, этот ладан был привезен из далекой Каны в набатейских землях[43].

Церемония длилась достаточно долго. Основными ее вехами были молитвы на старом финикийском языке, возносимые Ханно-Аштарот богам (я практически ничего не понимал и в это время про себя молился нашему Богу), а потом мою правую руку привязали шелковым шнуром к левой руке Мариам и объявили, что богам угодно, чтобы мы были вместе. И мы проследовали так на Храмовую площадь, где уже ждали столы, ломившиеся от яств.