Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Но, в отличие от зайца, героя той оперы, предчувствия у меня были самые что ни на есть безоблачные – и так и произошло: до храма я добрался без особых приключений.

Это было огромное здание у подножия Храмовой горы, лишь немногим меньше по размеру, чем храм супруга Аштарот Эшмуна на самой горе. И если верхний храм был, несмотря на свои размеры, весьма изящным, то этот выглядел скорее грозным, без лишних украшений. Стены были выложены из огромных каменных блоков; вдоль той из них, что была подальше от горы, находилась длинная двухэтажная пристройка с небольшими окнами.

Фасад здания был украшен двумя высокими колоннами в виде пальм, а между ними находились массивные двустворчатые бронзовые ворота с изображениями огромных львов, одна из створок которых была чуть приоткрыта. Над ними в стене был высечен барельеф обнаженной Аштарот с копьем и луком, ее шею окаймляло ожерелье из клыков диких животных, с подвеской с профилем Эшмуна в ложбинке между грудей – единственный отсыл к ее божественному супругу."

"Войдя внутрь, я оказался в квадратном внутреннем дворе, окруженном мраморной крытой колоннадой, пол которого был выложен мозаикой с изображениями телят, ягнят, козлят и голубей. Посередине находился искусно высеченный из единого монолита жертвенник, сильно отличавшийся от такового перед храмом Эшмуна. Там он был выполнен в форме небольшой ступенчатой пирамиды с основанием два с половиной на два с половиной метра и верхушкой примерно в полтора метра на полтора, и его окружала ажурная золоченая решетка. Здешний же жертвенник выглядел не в пример брутальнее. Он был примерно три метра на два и полтора в высоту, а по углам находились сливы в виде рогов, направленных вниз, – наверное, для крови жертвенных животных. Под сливами находились желоба, по которым струилась вода. От жертвенника слегка попахивало горелым мясом.

Когда-то я читал, что именно так описывался жертвенник храма в Иерусалиме: по этим желобам стекала кровь жертвенного животного, и такие же желоба имелись и в то время, из которого я сюда прибыл, в храме самаритян, что находится на священной для них горе Геризим. Вокруг жертвенника находилась решетка из бронзовых копий. А вытекала вода из бассейна в дальнем конце двора, который завершался стеной внутреннего храма, украшенной резьбой с изображением различных животных, на сей раз хищных.

Посреди стены находилась невысокая двустворчатая бронзовая дверь, на которой были изображены Аштарот и Эшмун: первая в ее ипостаси со множеством грудей, а ее супруг в полном облачении. Судя по архаичности изображений, они были намного старше самого храма.