Карт 2: Робинзоним дальше?

И отложив вилку, схватил рукой ножку куропатки и наконец-то вгрызся в неё зубами. К чёрту церемонии, — птицу и руками можно. Ух! Какая вкуснотища! И пофиг, что мясо всё равно жестковатое, — зубы молодые, крепкие, пережуют.

Когда с тремя ножками и двумя крылышками было покончено, я наконец-то сообразил, что всё это время не отвожу взгляда от входа в пещеру, еле видного за пеленой дождя.

Та-ак… Эта пещера не давала мне покоя с того самого момента, когда я увидел её в первый раз. Когда же решил её осмотреть, у меня то ли интуиция сыграла, то ли просто очконул, но проверять, что там ещё есть, кроме красных летучих мышей, не пошёл. Как потом выяснилось, правильно сделал, — львице, помещённой туда божественной сущностью, приказали убить любого, кто войдёт в пещеру. Потом произошла встреча с Клыком, и она рассказала, что ничего необычного, кроме тех пресловутых красных мышей в пещере больше нет…

— Клык, а тебя есть умение «Видеть скрытое» или какое-нибудь аналогичное? Извини, что задаю такой некорректный вопрос, но мне сейчас это важно знать.

— Нет, у меня таких умений нет.

Та-ак… У львицы таких умений нет. И несмотря на то что она говорила: «в пещере ничего больше интересного нет», могла ошибаться… Вот! Вот что не даёт мне покоя. Эта божественная суч… сущность, просто просчитывала мои ходы, или я, совершая их, действовал согласно её требованиям. И могла эта сущность, зная, что Клык скажет, что в пещере ничего больше нет, всё же туда что-то поместить, зная, что львица это не обнаружит? Как бонус для самого настырного? Вполне, вполне. Я, хоть и небожественная сущность, так бы и сделал. А это значит?..

— Господин… Карт, — тут же поправилась Клык. — Разрешите один вопрос?

— А? Да… — не сразу въехал я. — Спрашивай, конечно…

Глава 3

— Если я вам нравлюсь, то почему приказали запахнуться? А я вам нравлюсь, — плоть не обманешь…

Удивлённый вопросом, я повернул голову к фурри и встретился взглядом со светящимися тёмно-янтарным огнём глазами полульвицы, в которых читалось и смятение, и любопытство, и настойчивое желание выяснить правду. Замявшаяся было Клык, глубоко вздохнула, словно в ледяную воду нырнуть готовясь, и затараторила:

— Зачем тогда за свой стол пригласили? Тем самым подарив надежду, что признаёте меня хотя бы наложницей. Зачем лично готовили мне еду, демонстрируя свою симпатию? И тут же заставили запахнуться, низвергая до отвергнутой… Что я сделала не так за столом, мой господин?..

Ох, болтушка… Выстреливая вопросы со скоростью мурлыкающего пулемёта, Клык снова забылась и назвала меня «господином». Не то чтобы это было неприятно, но какой-то живущий в моей голове таракан царапал мозг каждый раз, когда слышал подобное обращение. С одной стороны, чужой монастырь — свой устав.