Михаил Карпов

Я живое и хихикающее не ем (Шекли. «Где не ступала нога человека»).

Шампанское? Французское, конечно! Гулять так гулять! «Вдову Клико»? А давайте-ка ее сюда! Кстати, ничего особенного. Раньше не пробовал, вот теперь попробовал. Шипучка как шипучка. Только стоит бешеных денег. Я бы лучше «Советское полусладкое» употребил – и дешево, и сердито.

А вот виски у них хорошее, ничего не могу сказать. Шотландское, конечно. И стоит недорого (сравнительно)!

А пиво американское вообще-то очень слабенькое. Не умеют они варить хорошего пива – суррогат, да и все тут. Наше «Жигулевское» (если его не разбавили – «три ведра воды на емкость, и ни одна комиссия не докажет!») ничуть не хуже, а сдается мне – и получше. Патриотизм во мне говорит? Пивной? Да черта с два! Я за свою жизнь столько этого самого пива выпил – море разливанное. «Опыт – сын ошибок трудных».

Допивали на следующий день. В первый день пили не очень много, а набрал я этой дряни несколько ящиков. Зачем? И сам не знаю. Русская привычка – в подвале должны стоять ящики с консервами, мешки с крупами и мукой, и само собой – пару ящиков водки или коньяка. Ну так… на всякий случай. Вдруг апокалипсис, а мы не готовы?!

Консервы и крупы обычно или съедаются хозяевами, заменяясь новыми запасами, или благополучно протухают, попутно питая еще и многочисленные полчища мышей и крыс.

В общем, в моих генах заложено это самое хомячество, прорывающееся иногда в самый неожиданный момент жизни. Ничего особо нового – ТАМ, в той моей, прежней жизни, в моем амбаре все это имелось. Как и запас патронов для двух моих ружей. Но пасаран! Зомби не пройдут! Всех завалим! Переживем апокалипсис!

Второй день был веселее, хотя подарки не в пример дешевле, чем те, что я получил вчера. Вернее, подарок. Зато забавный. Хотя я сразу предупредил моих работников, что мне абсолютно не нужно никаких подарков, они все равно сложились и купили мне этот самый подарок, вызвавший у меня невольную улыбку. «Кольт 1911» с перламутровыми накладками на рукояти и позолотой по всей стальной поверхности. Эдакое произведение латинского ювелирного дела – мечта любого колумбийского наркоторговца. В коробке, на красном бархате – чудо, а не пистолет! Еле сдержался, чтобы не расхохотаться. На затворе надпись – с одной стороны по-русски, с другой по-испански. По-русски надпись гласила: «Братану Мише от друзей». Ниночка тоже хихикнула, прочитав эту надпись, но пояснять честно́й компании ничего не стала – как, впрочем, и я. Когда осторожно поинтересовался, кто же этот кудесник, что сделал надпись по-русски – оказалось, что Пабло с Лаурой специально ездили на Брайтон-Бич, где нашли ювелира, разговаривающего по-русски, и сумели ему втолковать, что должно быть написано на стволе.