Михаил Карпов

Мне даже было немного стыдно и жаль гэбэшника – не хотел подставлять, видит бог! Но что сделать, если так вышло?! Кто виноват? Это форс-мажор!

Когда все корреспонденты разошлись с пресс-конференции, а мы всей толпой оказались в моем номере, Страус, который сидел за столом и пил ледяное шампанское, с довольным видом задумчиво сказал:

– Это самая лучшая пресс-конференция, которая у меня была! Майкл, если ты нарочно пошел и нашел этих черных ублюдков, чтобы подгадать к пресс-конференции, – ты гений! Хе-хе-хе… лучшей рекламы и представить трудно!

– А черные? – спросил я, глядя на Нестерова, находящегося в состоянии прострации. – Если они устроят бойкот продаже книги? Мол, не будем покупать книги этого убийцы!

Страус фыркнул, закашлялся, а потом хриплым после кашля голосом возопил:

– Майкл, не смеши! Черные не твоя аудитория! Они тебя не будут читать! Они вообще не читают ничего сложнее комиксов! Какие книги?! Твои читатели – белые американцы обоих полов, которые живут серой жизнью и мечтают о приключениях! О сказке! Клерки! Средний класс! Ты правильно все сказал на пресс-конференции! Вот если бы твоя книга говорила о том, как черные завоевывают мир, отнимая его у мерзких белых ублюдков, – это, да! Это бы черные читали! Но только если книга не превышала бы объемом комикс о Супермене! Ха-ха-ха…

– Похоже, Роджер, ты не очень-то любишь цветных? И особенно черных? – осторожно осведомился я, наливая себе холодной минералки.

– А за что мне любить эту грязь? – презрительно хмыкнул Страус. – От них одни неприятности! Они не хотят работать, но хотят получать. Они совершают преступления и не хотят за них отвечать! Когда черных тащат в суд за то, что они совершили, – эти ублюдки в суде кричат, что их судят за то, что они черные! Это – как? Как тебе это нравится?

Я сообщил, что мне это никак не нравится и что перед законом все равны, и Страус довольно хмыкнул, продолжив обличать чернокожее население Америки, ну а я тем временем готовился к разговору с Нестеровым. Очень неприятному для нас обоих разговору!

Страус и его камарилья ушли через полчаса, оставив нас отдыхать после трудной ночи и трудной пресс-конференции. Обсуждение дальнейшей нашей жизни оставили «на потом». Номера были оплачены еще на трое суток, и мы могли не беспокоиться, что нас из них выгонят. А вот потом надо будет думать – куда деваться.

Жить в консульстве? Глупо как-то… да и позволят ли они у них жить. Но к ним, в консульство, все равно придется обратиться, это определенно. Ситуация очень даже неоднозначная, очень странная, и, чтобы понять это, не надо быть семи пядей во лбу."

"– Что ты наделал! – замогильным голосом спросил Нестеров, глядя на меня глазами обиженного Бемби.