Михаил Карпов

Конечно, нам интересно, что ест на завтрак советский писатель и с кем он спит (смех в зале), но все-таки главная тема – это продажа книги. Итак, начинаем! Маргарет, подходи к тому парню, который тебе нравится больше всего. Или к девушке. Тебе нравятся девушки, Маргарет? А! Тебе все нравятся, ты всех любишь! (Смех.) Ну вот с кого-нибудь и давай начинай!

Страус сел, незаметно выдохнул, и я заметил у него на лбу небольшую каплю пота. Разогревать зал не такое уж и простое занятие… вспотеешь тут! Но разогрел, точно. Умеет продавать!

– Господин Карпов, – начал представительный мужчина с бейджиком «Эй-Би-Си» на кармане. – Скажите, как вы относитесь к противостоянию США и Советского Союза?

О как завернул! С ходу, с налету, с повороту! Кстати, на английском языке фраза звучала так: «Сэр Карпов, как ты относишься…» и так далее. Но, если перевести ее дословно, звучать будет достаточно грубо. Просто в английском нет деления на «ты» и «вы», и, кстати, может, так даже и правильно. Проще. Если они хотят подчеркнуть уважение к собеседнику, добавляют «сэр» или «мисс», «миссис» и так далее. Но я уже начинаю привыкать переводить для себя так, как положено – если с «сэром», то на «вы».

– А как можно относиться к противостоянию двух стран? Плохо, конечно! Мы должны жить в мире, дружбе, сотрудничать, а не разгонять гонку вооружений.

– А что вы скажете о режиме в вашей стране? О гонениях на ваших диссидентов? Что вы скажете о вашем коллеге Солженицыне?

– Я не встречался с Солженицыным и честно скажу – не горю желанием с ним встречаться. Мне он не нравится. Я его не уважаю. И не считаю его книги настоящей литературой.

– А свои – считаете?

Ах ты ж сука… ловушка! Скажи сейчас, что считаю, – скажут, что загордился, выставляет себя классиком литературы. Скажи, что не считаю, – ага! Значит, твои книги дерьмовые, раз сам это говоришь!

– Я сказочник, сэр. Я пишу сказки для взрослых. Сказки, которые делают людей немного чище, немного позитивнее. Которые скрашивают жизнь людей, из серой превращая ее в яркую, цветную. А настоящая это литература или нет – решать не мне, а моим читателям. Для меня, как и для любого писателя, – свои книги самая настоящая, великая, гениальная литература! (Смех в зале.) Это как дети – они все делятся на своих и плохо воспитанных. (Смех.