Михаил Карпов

 – Бедненький! Мне тебя так жаль! Слушай, у меня еще есть немного времени… хочешь?

Я ничего не хотел. Совсем ничего! И это было постыдно. Мужчина должен хотеть женщину – даже если у него к горлу подкатывает комок желчи, потому что больше ничего подкатить у него не может. Ну нечему подкатывать!"

"Ниночка не обиделась. Пообещала забежать днем, а еще – принести мне горячего чая и чего-нибудь перекусить. Насчет «перекусить» я отказался (даже затошнило), а вот горячего чая, да покрепче, – за эту идею я ухватился обеими руками. Впрочем – «перекусить» у меня тоже было, еду-то из «Березки» я никуда не дел! Вон она, в холодильнике лежит!

Ниночка пришла минут через пятнадцать, принесла чайник с кипятком, стакан в подстаканнике, сахар, заварочный чайник и стакан со сливками. Так-то я не любитель пить чай с молоком или, как сейчас, – со сливками, но что-то просто от души пошло! Горячий сладкий чай со сливками! Вроде как и попил, а вроде как и поел. Для такого похмельного черта, как я, – самое то!

Нина сидела за столом напротив и смотрела, как я вливаю в себя эту мутную жидкость – стакан за стаканом. Вот так вот подперла голову рукой и смотрела – как моя жена, там, в другом мире, в другом времени…

Иэххх! Хорошо быть известным и богатым, вот только кто за меня порадуется так, как моя благоверная? Столько с ней прошли, столько пережили… и теперь она сажает траву на моей могилке, заливаясь слезами. Печаль, однако!

Опять тоска навалилась. Чтобы отвлечься, решил кое-что узнать.

– А как ты в номере оказалась? Кто тебе открыл?

– Я сама открыла… прости! – Ниночка потупила взгляд. – Ключ-то запасной ведь есть! Ты на ужин не вышел, вот я и забеспокоилась. У дежурной спросила – нет, не видела. Попросила позвонить, напомнить – звоним, а ты трубку не снимаешь. Тогда я и заволновалась – а вдруг чего случилось? С сердцем, например! Открыла, нашла тебя на полу – думала, у самой сердце лопнет! Ну все – кончился мой любимый! – (Я чуть не вздрогнул на «мой любимый»). – Бросилась к тебе, щупаю… а ты вон чего, выпил. Я давай тебя тащить в комнату, а то простынешь на полу-то. Ты сопротивляешься, вцепился в двери – оттащить не могу. Ты вон какой здоровый! Потом отпустил и начал плакать, рассказывать мне о… ее Зина зовут, да? Ты ее любишь?

Я посмотрел в глаза Нине, закусил губу, потом неохотно ответил:

– Давай сейчас не будем об этом, ладно?

– Ладно! – легко согласилась Ниночка и тут же спросила: – Скажи, а ты меня любишь?!

Твою мать! Началось! Вот же началось! Ну вот зачем это все? Зачем эти выяснения с гаданием на ромашке?! Так хорошо все было! Зачем надо портить?!

– Ты хочешь, чтобы откровенно? Или чтобы понравилось? – мрачно отвечаю я, у которого чай со сливками начал в желудке слегка бунтовать.